Идентифицирующими объектами являются: следы обуви, дактилоскопические карты, рукописи, осколки фарного рассеивателя

Правильные вопросы отмечены по тесту
тест  прошел проверку, пользуемся)

Россия в судьбе и творчестве Блока — это совершенно особая тема, по значимости несопоставимая ни с чем. Именно Россия стала главной болью и главным счастьем поэта. Обостренное внимание к ее судьбе было тем, что определило отношение Блока к революции. Поэт-романтик, поэт-символист, он увидел в ней могучую стихию, которая принесет свободу и родной стране, и ее народу. Всегда чутко прислушивавшийся к стихии, Блок и в этот раз остался верен себе — революция влекла поэта непреодолимо. Однако ошибались те, кто зачислил поэта в апологеты революции. Запись от 18 января 1918 года в знаменитой 56-й записной книжке поэта, пожалуй, точнее всего передает тот взгляд на мир, который был характерен для Блока периода зимы 1917—1918 годов: «Рабочие сами для, себя работают кое-как и жулят. И эту правду пойми». Авторский курсив ярче всего показывает позицию поэта: не апология, не анафема, а понимание. Как человек понимает окружающую его жизнь, какие пути для этого он находит — здесь Блок никому не указчик. Сам он, будучи поэтом, делает это единственно возможным для себя способом — через стихи. Но оказывается, что произошедшее столь огромно и многолико, что требуется нечто большее, чем стихи... И поэтому появляется «Двенадцать» — гениальная попытка понять себя, свою страну, народ, эпоху. Познакомимся с творческой историей поэмы «Двенадцать»

Одни воспринимают образ Христа как попытку освятить дело революции, другие — как кощунство. Появление Христа, может быть, залог будущего света, символ лучшего, справедливости, любви, знак веры. Он «и от пули невредим», и он мертвый — «в белом венчике из роз». «Двенадцать» стреляют в него, пусть «невидимого».

«Христос в поэме — антитеза «псу» как воплощению зла, центральному «знаку» старого мира, — самая светлая нота поэмы, традиционный образ добра и справедливости» (Л. Долгополов).

«Блок ввел Христа не как образ церковной традиции, а народного, не замутненного церковью и государством представления о бесхитростной божьей правде. Блок вовсе не «благословлял» революцию этим заимствованным атрибутом народной веры, а лишь утверждал историческую преемственность. Революция принимала в наследство этическую веру народа!» (А. Горелов).