В стакан налили 100 г 35%-й соляной кислоты. Через некоторой время объем испарившегося хлороводорода составил 224 мл (н. у.

m(HCl исп.) = (0,224/22,4)*36,5 = 0,365 г
ω(HClновая) = 100%*(35 – 0,365)/(100 – 0,365) = 34,76%
∆ω = 35 - 34,76 = 0,24%
Ответ: на 0,24%

Декоративно-прикладное искусство

Бижутерия своими руками (пластика)
Создание предметов интерьера — дерево из бисера
Прикладное искусство
Декорирование стекла
Бижутерия своими руками (пластика)
Создание предметов интерьера — дерево из бисера
Прикладное искусство
Декорирование стекла
Бижутерия своими руками (пластика)
Создание предметов интерьера — дерево из бисера
Next
Описание
В наше время разные виды творчества и декора находится на пике моды. И это неудивительно. У человека всегда была потребность в создании чего-либо, творчестве и самовыражении. У современных людей отпала необходимость самим шить одежду, мастерить посуду и предметы быта. Но, так или иначе, часто хочется придать обычным вещам индивидуальность. В этом как раз может декор или декоративно-прикладное искусство.

Произведениями декоративно-прикладного искусства могут быть: предметы интерьера, мебель, посуда, одежда, бижутерия. Издревле данный вид искусства шёл рядом с бытом человека, отражая его представления о мире и красоте. А что же сейчас?

На сегодняшний день существует великое множство видов декоративно-прикладного искусства, самые популярные среди которых:

Батик — роспись по ткани (шёлку, хлопку, шерсти) специальными красками. Этот вид искусств пришёл к нам из Индии и Индонезии. В наше время особой популярностью пользуются картины на шёлке, расписанные платки, шарфы и галстуки. Благодаря разнообразию техник и материалов каждый может найти в искусстве батика что-то своё.
Гобелен (шпалера) — это также один из видов декоративно-прикладного искусства. Это ковёр без ворса, вытканный вручную, с изображённым на нём орнаментом или сюжетом. Первые гобелены появились ещё в Древнем Египте, Греции, Китае. В Европе гобелены появились в Средние века и украшали замки, дворцы и храмы. Гобелены ткутся вручную на специальном станке. С механической точки зрения техника создания гобелена очень но требует от мастера немало терпения, мастерства и художественных познаний.
Керамика — также древнейший вид искусства. В узком смысле слово "керамика" обозначает глину обжиг. С её можно создавать посуду, вазы и другие предметы интерьера. Работа на гончарном круге позволяет отвлечься от повседневных забот, наблюдая как на ваших главах и в ваших руках рождается новый шедевр.
Вышивка один из самых известных видов прикладного искусства. Украшением различными орнаментами и изображениями одежды, предметов обихода и отдельных панно женщины занимались с давних времён. Существует множество видов вышивки в зависимости от техник и материалов (вышивка лентами и бисером, крестиком и гладью, по шёлку и грубой канве). А многообразие мотивов и красок никого не оставит равнодушным.
Вязание (изготовление изделий из непрерывных нитей путём создания из них петель и скрепления между собой) было известно ещё во времена Троянской войны. Кроме того вязаные вещи были обнаружены в Перу и на раскопках поселений древних викингов. В настоящее время различают вязание крючком, спицами и на специальной вязальной машинке. В свою очередь, вязать можно предметы одежды (причём для любого сезона), аксессуары, предметы интерьера.
Роспись по стеклу также набирает популярность в наши дни. Вдохновлённые средневековыми витражами нынешние мастера создают при специальных красок удивительные по красоте картины на стекле любой формы и назначения (от посуды, до зеркал и стеклянных дверей). Освоить технику росписи по стеклу совсем не сложно и можно даже не уметь рисовать (шаблонами могут быть любые картинки с чёткими контурами).
Здесь перечислены далеко не все виды декоративно-прикладного искусства. Каждый человек может найти себя в творчестве и начать создавать вокруг себя красоту. Чем бы вы ни занимались — вязанием или резьбой по дереву, росписью по стеклу или батиком, валянием из войлока или декупажем, — любой вид творчества придаёт сил и энергии бороться со стрессом и сделать жизнь ярче.

Если вы хотите освоить новый для себя вид деятельности, но начать знакомство с ним можно с тематических мастер-классов. Это прекрасный освоить базовые техники, сориентироваться в материалах и стилях, а также получить заряд энергии и пообщаться с интересными людьми.

Объяснение:

Первое письмо

Константин Воробьев| опубликовано в номере №745, Июнь 1958

В Мой Мир

В закладки

Вставить в блог

Версия для печати

Постоянная ссылка

Сообщить об ошибке

Рассказ

В № 9 журнала «Смена» был опубликован рассказ - быль К. Воробьева «Верное сердце». Редакция получила много откликов на него. Читатели познакомить их с Константином Воробьевым, с его новыми произведениями.

Константин Дмитриевич Воробьев родился в 1919 году в Курской области. Юношей приехал в Москву, работал уборщиком в магазине, грузчиком, а вечерами учился. Затем стал профессиональным журналистом. Войну Воробьев закончил командиром отдельной партизанской группы в Литве.

В настоящее время Воробьев живет и работает в Вильнюсе, возглавляет русскую секцию Союза писателей Литовской ССР.

В 1956 году в Вильнюсском издательстве вышел первый сборник его рассказов - «Подснежник», в нынешнем году - еще один сборник - «Седой тополь». Недавно в журнале «Нева» напечатана его повесть «Последние хутора».

«Первое письмо» - новый рассказ Константина Воробьева летом я жил в Лосевке - дачной деревне из полутора десятков домов, притаившихся на опушке знаменитой в нашем краю пущи. Хозяин, у которого я снимал жилье, числился е артели надомным сапожником, зачем - то притворялся хворым и душевным человеком. У него были разноцветные глаза - один голубой, а другой карий. Голубой обливал лаской, карий - злобой хозяин чуть свет, шел в одном белье в палисадник голову в окно моей комнаты и, опасливо трогая клавиатуру пишущей машинки, сиповатым со сна голосом опрашивал:

- Уже маракуете?

- Тружусь, Адам Егорович, - коротко отвечал я, но это не сообщало ему уважения к моему занятию. Он тихонько хихикал и подмигивал темноватым глазом, будто намекал на что - то скверное, что я только что украдкой сделал, а он подглядел. Потом вытирал глаза, хотя оставались они сухими и хитровато - настороженными, и в десятый раз допытывался:

- И, говорите, платят за это? Уд - дивительно! На чем только городские не поддедюливают!...

Я сразу припоминал косячки на своих ботинках - Адам Егорович взял с меня за них шесть рублей вместо одного, - и мне хотелось сказать ему нечто определенно твердое, но сознание, что Адам Егорович - хозяин, удерживало меня от этого.

Так нас заставало солнце. Хозяин уходил одеваться, но в палисадник вбегал восьмилетний дачник - мой сосед. Он зарывался толстой тушкой в анютины глазки и толстым голосом вопил «не хочу - у мамаша протягивала к нему сквозь изгородь яйцо и колоратурным сопрано моляще грозила:

- Выпей третье, говорю! Выпей и не вынимай из меня последнее сердце.

На крик являлся Адам Егорович. Он начинал подсчитывать смятые головки цветов, и мне приходилось отправляться в лес...

верстах в четырех от Лосевки я знал одно дремучее место. Там постоянно таился сумрак и прядали одряхлевшие вороны. Между седых сосен большие пауки ткали липкие тугие сети. Длинные пегие ящерицы непуганно шныряли по земле, и временами что - то непутево ухало на дне низины, у протекавшего там ручья. Я приходил сюда с ружьем - для бодрости - и с корзинкой для боровиков; росли они тут сильные, коричневые, плотные. Чтобы не озираться то и дело по сторонам и слышать хоть что - нибудь живое, приходилось петь. В памяти тогда почему - то всплывали одни боевые мелодии, вроде того, что «нас не трогай, мы не тронем». Но даже вдвоем с песней трудно было оставаться в этой глухомани более получаса: хотелось поскорее выйти к солнцу, к птичьим голосам, к жизни.

В этом месте, у подножия исполинского дуба, я нашел однажды великолепный белый гриб, а рядом с ним - сухую ветку с красным лоскутком ветоши. Ни того, ни другого я не коснулся и мимо, но чуть поодаль обнаружил еще два гриба под такими же флажками.

Тогда мною овладело не совсем приятное чувство: я никогда никого не встречал здесь, и заметки над грибами казались странными. Словом, я не захотел взять эти грибы, потолковав сам с собой так: «Мало ли кому и для чего понадобилось примечать их тут!»

Отойдя метров тридцать от дуба, я сел под лохматую ель завтракать. в лесу стояла гнетущая тишина, пахло тленом, смолой и сыростью, и от всего этого охотно верилось в сказочную бабу - ягу и разную иную чертовщину. Дуб и зафлаженные грибы оказались у меня за спиной, и это было почему - то неприятно. Я стал оборачиваться к ним лицом, и в это мгновение е лесу метнулся и повис высокий, почти пронзительный детский голос:

Дор - рогая подруж - женька, Дор - рогая моя подруж - жка!...

Это было так неожиданно и так тесно связалось с моим лесным настроением, что я выронил хлеб и схватил ружье. У дуба что - то мелькнуло и пропало, и на той же ноте, с той же напряженной страстностью снова прозвенел голос:

Дор - рогая лодруж - женька, Дор - рогая моя подруж - жка!