«О милосердии» В году со мной приключилась беда. Шел по улице, поскользнулся и упал... Упал неудачно, хуже и некуда: сломал себе нос, рука выскочила в плече, повисла плетью. Было это примерно в семь часов вечера. В центре города, на Кировском проспекте, недалеко от дома, где живу. С большим трудом поднялся, забрел в ближайший подъезд. Я чувствовал, что держусь шоковым состоянием, боль накатывает все сильнее и надо быстро что-то сделать. Решил повернуть назад, домой. Я шел по улице. Хорошо помню этот путь метров примерно четыреста. Народу на улице было много. Навстречу женщина с девочкой, какая-то парочка, пожилая женщина, мужчина, молодые ребята, все они вначале с любопытством взглядывали на меня, а потом отводили глаза, отворачивались. Хоть бы кто на этом пути подошел ко мне, спросил, что со мной, не нужно ли Я запомнил лица многих людей, — видимо, безотчетным непониманием, обостренным ожиданием Боль путала сознание, но я понимал, что, если лягу сейчас на тротуаре, преспокойно будут перешагивать через меня, обходить. Надо добираться до дома. Так никто мне и не Позже я раздумывал над этой историей. Значит, пройти мимо, не ввязываться, не тратить времени, сил, «меня это не касается» стало чувством привычным? С горечью вспоминая этих людей, поначалу злился, обвинял, недоумевал, потом стал вспоминать самого себя. Уличая себя, понимал, насколько в нашей жизни привычно стало это чувство, как оно пригрелось, незаметно укоренилось. Я не собираюсь оглашать очередные жалобы на порчу нравов. Уровень снижения нашей отзывчивости заставил, однако» призадуматься. Персонально виноватых нет. Кого винить? Оглянулся — и причин видимых не нашел. Раздумывая, вспоминал фронтовое время, когда в голодной окопной вахней жизни исключено было, чтобы при виде раненого пройти мимо него. Из твоей части, из другой — было невозможно, чтобы кто-то отвернулся, сделал вид, что не заметил тащили на себе, перевязывали, подвозили... Кое-кто, может, и нарушал этот закон фронтовой жизни, так ведь были и дезертиры, и самострелы. Но не о них речь, мы сейчас — о главных жизненных правилах той поры. Я не знаю рецептов для проявления необходимого всем нам взаимопонимания, но уверен, что только из общего нашего понимания проблемы могут возникнуть какие-то конкретные выходы. Один человек — я, например, — может только бить в этот колокол тревоги и просить всех проникнуться ею и подумать, что же сделать, чтобы милосердие согревало нашу жизнь. (Д.Гранин) (из сборника текстов по грамотности чтения)1.Типы речи в тексте:А) рассуждение и повествованиеВ) описание и описаниеС) описаниеD) рассуждениеЕ) повествование2. Главная проблема общества, по мнению автора рассужденияА) Один человек — я, например, — может только бить в этот колокол тревогиВ) Уровень снижения нашей отзывчивости заставил, однако» призадуматься.С) Персонально виноватых нет.D) что же сделать, чтобы милосердие согревало нашу жизньЕ) Один человек — я, например, — может просить всех проникнуться ею и подумать3.Вопрос, который ставит Д. Гранин перед обществомА) что же сделать?В) Что же сделать, чтобы милосердие согревало нашу жизнь?С) раздумывал над этой историейD) Кого винить?Е) спросили хотя бы, в чём дело?4.Вывод, сделанный автором А) причин видимых не нашёлВ) Я не знаю рецептов для проявления необходимого всем нам взаимопониманияС) Уверен, что только из общего нашего понимания проблемы могут возникнуть какие-то конкретные выходы.D) не не спросили хотя бы, в чём дело.Е) поначалу злился, обвинял, недоумевал, потом стал вспоминать самого себя.5. Д Гранин примеряет главные жизненные правила военной поры к нынешнему времени в ряду словосочетанийА) исключено было пройти мимо, невозможно …отвернуться, сделать вид, что не заметил тащили на себеВ) держусь шоковым состоянием, запомнил лица многих людейС) заставил призадуматься, с горечью вспоминая этих людейD) хорошо помню этот путь, потом отводили глаза, отворачивалисьЕ) вспоминал фронтовое время, нарушал закон фронтовой жизни​