Как вы понимаете концовку рассказа "никита"?

Японимаю концовку так: никита понял, что всё непрочное- доброе а то, что ты заработал трудом -доброе. и он решил всегда все разрабатывать трудом

то, что никита понял что он может делать предметы счастливыми и они не будут на него злиться.

Пимен — центральный персонаж трагедии а. с. пушкина «борис годунов» (1825), монах-летописец чудова монастыря, «старец кроткий и смиренный» , под началом которого состоит молодой инок григорий отрепьев, будущий самозванец. материал для этого образа (как и для других) пушкин почерпнул из «… » н. м. карамзина, а также из эпистолярной и житийной xvi»шв. пушкин писал, что характер п. не есть его изобретение: «в нем собрал я черты, пленившие меня в наших старых летописях» . к этим чертам поэт отнес умилительную кротость, простодушие, нечто младенческое и вместе мудрое, усердие, набожность в отношении к власти царя, данной от бога. п. — герой одной сцены, пятой картины трагедии. роль п. относительно невелика. однако функция этого персонажа в развитии сюжета, в сцеплениях идей, образов — важна и значительна. коллизия трагедии в сцене с п. получает существенные прояснения. из рассказа шуйского в первой картине известно о цареубийстве, совершенном в угличе, назван его виновник — борис годунов. но шуйский — свидетель косвенный, заставший на месте событий «свежие следы» . п. — единственный среди персонажей очевидец, видевший своими глазами зарезанного царевича, слышавший собственными ушами, как «под топором злодеи покаялись — и назвали бориса» . для шуйского гибель димитрия тривиальна, как всякое политическое убийство, коим нет числа. в тех же понятиях мыслит и воротынский, хотя его реакция более эмоциональна: «ужасное злодейство! » совсем другая (по тональности, по смыслу) оценка п. : «о страшное, невиданное горе! » страшным и невиданным это горе является потому, что грех бориса ложится на всех, к нему все оказываются причастными, ибо «владыкою себе цареубийцу мы нарекли» . в словах п. не просто нравственная оценка, в которой нельзя отказать самому годунову (муки совести терзают и его) . п. судит бытийственно: преступление совершил один человек, а держать ответ надо всем. предстоит невиданное горе, идущее на русь, «настоящая беда государству московскому» . («комедия о настоящей беде государства московского… » — одно из черновых названий пушкинской трагедии. ) п. еще не знает, как проявится это горе, но его предчувствие делает монаха милосердным. поэтому он наказывает потомкам быть смиренными: пускай они, поминая своих царей, «за грехи, за темные деянья, спасителя смиренно умоляют» . тут обнаруживается существенное отличие от «суда» юродивого, отказавшего борису в молитве. драматургия сцены в келье чудова монастыря строится на контрасте спокойствия п. (постоянный эпитет: «минувшее < > спокойно и безмолвно» , «его спокойный вид» , «спокойно зрит на правых и виновных» ) и смятения григория, чей «покой бесовское мечтанье тревожило».

Народная сказка -два мороза.

гуляли по чистому полю два мороза, два родные брата, с ноги на ногу поскакивали, рукой об руку поколачивали.

говорит один мороз другому:

— братец мороз — багровый нос! как бы нам позабавиться — людей ?

отвечает ему другой:

— братец мороз — синий нос! коль людей морозить — не по чистому нам полю гулять. поле все снегом занесло, все проезжие дороги замело; никто не пройдет, не проедет. побежим-ка лучше к чистому бору! там хоть и меньше простору, да зато забавы будет больше. все нет-нет да кто-нибудь и встретится по дороге.

сказано — сделано. побежали два мороза, два родные брата, в чистый бор. бегут, дорогой тешатся: с ноги на ногу попрыгивают, по елкам, по сосенкам пощелкивают. старый ельник трещит, молодой сосняк поскрипывает. по рыхлому ль снегу пробегут — кора ледяная; былинка ль из-под снегу выглядывает — дунут, словно бисером ее всю унижут.

послышали они с одной стороны колокольчик, а с другой бубенчик: с колокольчиком барин едет, с бубенчиком — мужичок.

стали морозы судить да рядить, кому за кем бежать, кому кого морозить.

мороз — синий нос, как был моложе, говорит:

— мне бы лучше за мужичком погнаться. его скорее дойму: полушубок старый, заплатанный, шапка вся в дырах, на ногах, кроме лаптишек, ничего. он же, никак дрова рубить а уж ты, братец, как посильнее меня, за барином беги. видишь, на нем шуба медвежья, шапка лисья, сапоги волчьи. где уж мне с ним! не .

мороз — багровый нос только подсмеивается.

— молод еще ты, — говорит, — ну, да уж быть по-твоему. беги за мужичком, а я побегу за барином. как сойдемся под вечер, узнаем, кому была легка работа, кому тяжела. прощай покамест!

— прощай, братец!

свистнули, щелкнули, побежали.

только солнышко закатилось, сошлись они опять на чистом поле. спрашивают друг друга:

— что?

— то-то, я думаю, намаялся ты, братец, с барином-то, — говорит младший, — а толку, глядишь, не вышло никакого. где его было пронять!

старший посмеивается себе.

— эх, — говорит, — братец мороз — синий нос, молод ты и прост. я его так уважил, что он час будет греться — не отогреется.

— а как же шуба-то, да шапка-то, да сапоги-то?

— не . забрался я к нему и в шубу, и в шапку, и в сапоги да как зачал он-то ежится, он-то жмется да кутается; думает: дай-ка я ни одним суставом не шевельнусь, авось меня тут мороз не одолеет. ан не тут-то было! мне-то это и с руки. как принялся я за него — чуть живого в городе из повозки выпустил. ну, а ты что со своим мужичком сделал?

— эх, братец мороз — багровый нос! плохую ты со мною шутку сшутил, что вовремя не образумил. думал — заморожу мужика, а вышло — он же отломал мне бока.

— как так?

— да вот как. ехал он, сам ты видел, дрова рубить. дорогой начал было я его пронимать: только он все не робеет — еще ругается: такой, говорит, сякой этот мороз! совсем даже обидно стало; принялся я его пуще щипать да колоть. только ненадолго была мне эта забава. приехал он на место, вылез из саней, принялся за топор. я-то думаю: «тут мне сломить его». забрался к нему под полушубок, давай его язвить. а он-то топором машет, только щепки кругом летят. стал даже пот его прошибать. вижу: плохо — не усидеть мне под полушубком. под конец инда пар от него повалил. я прочь поскорее. думаю: «как быть? » а мужик все работает да работает. чем бы зябнуть, а ему жарко стало. гляжу — скидает с себя полушубок. обрадовался я. «погоди ж, говорю, вот я тебе покажу себя». полушубок весь мокрехонек. я в него — забрался везде, заморозил так, что он стал лубок лубком. надевай-ка теперь, попробуй! как покончил мужик свое дело да подошел к полушубку, у меня и сердце взыграло: то-то потешусь! посмотрел мужик и принялся меня ругать — все слова перебрал, что нет их хуже. «ругайся! — думаю я себе, — ругайся! а меня все не выживешь! » так он бранью не удовольствовался. выбрал полено подлиннее да посучковатее да как примется по полушубку бить! по полушубку бьет, а меня все ругает. мне бы бежать поскорее, да уж больно я в шерсти-то завяз — выбраться не могу. а он-то колотит, он-то колотит! насилу я ушел. думал, костей не соберу. до сих пор бока ноют. закаялся я мужиков морозить.

— то-то!