План рассказа пропавшая грамота гоголь относительно "как ведьмы играли с пакойным дедом в дурня"

Особое изображение фантастики в юмористическом плане дано гоголем в «пропавшей грамоте». в этой повести автор ярко воссоздает живые черты быта и реальности в фантастическом отображении. дед с  зашитою в  шапку грамотой пошёл приискать себе огнива и  табаку, да  познакомился с  гулякой-запорожцем, и  такая меж них «попойка завелась», что дед вскоре позабыл о  деле своём. прискучив вскоре ярмаркой, отправились они далее вместе с  приставшим к  ним ещё одним гулякою.«герой повести- человек смелый, казацкого размаха- попадая в ад в поисках пропавшей грамоты, видит сборище чудовищных, уродливых существ. все описывает гоголь и нашу душу  жалкую и смелость в отчаянии.

Акакий акакиевич ничем не примечателен, ведет скучную жизнь, где все повторяется изо дня в день. это "маленький" человек, тот, которого все унижают, никто не считается с его мнением. этот человек одним лишь присутствием раздражает окружающих. он униженный и оскорбленный.не зря нам дается и описание того, как выбирали ему имя: его отца также звали акакий, следовательно, следуя логике, судьба сына будет аналогична судьбе отца, он повторит ее, их жизни одинаково ничтожны и бессмысленны.  как сам мал он духовно, так и малы его желания и потребности. одной лишь его целью, как узнаем мы из прочтения данной повести, целью всей жизни! - становится обретение новой шинели взамен старой. подумать только, какая то вещь, накопление на нее денег, становится огромной мечтой" маленького" человека! ради этого он готов , недоедать и довольствоваться тем, что имел ранее, только во много раз меньшим.  его смерть - смерть маленького человека - прошла бы совсем бесследно, никто бы и не заметил! однако поучительная мистическая концовка заставляет задуматься всех, кто причинял боль и страдания этому беззащитному человеку. справедливость восторжествовала.

(1803-1873) полдень лениво дышит полдень мглистый; лениво катится река; и в тверди пламенной и чистой лениво тают облака. и всю природу, как туман, дремота жаркая объемлет; и сам теперь великий пан в пещере нимф покойно дремлет. 1830 осенний вечер есть в светлости осенних вечеров умильная, таинственная прелесть: зловещий блеск и пестрота дерев, багряный листьев томный, лёгкий шелест, туманная и тихая лазурь над грустно-сиротеющей землёю, и, как предчувствие сходящих бурь, порывистый, холодный ветер порою, ущерб, изнеможенье - и на всём та кроткая улыбка увяданья, что в существе разумном мы зовём божественной стыдливостью страданья. 1830 весенние воды еще в полях белеет снег, а воды уж весной шумят - бегут и будят сонный брег, бегут и блещут и они гласят во все концы: «весна идёт, весна идёт! мы молодой весны гонцы, она нас выслала вперед! » весна идёт, весна идёт! и тихих, тёплых, майских дней румяный, светлый хоровод толпится весело за ней. silentium! молчи, скрывайся и таи и чувства и мечты свои - пускай в душевной глубине встают и заходят оне безмолвно, как звезды в ночи, - любуйся ими - и молчи. как сердцу высказать себя? другому как понять тебя? поймёт ли он, чем ты живёшь? мысль изреченная есть ложь; взрывая, возмутишь ключи,- питайся ими - и молчи. лишь жить в себе самом умей - есть целый мир в душе твоей таинственно-волшебных дум; их оглушит наружный шум, дневные разгонят лучи, - внимай их пенью - и * * о чём ты воешь, ветер ночной? о чём так сетуешь что значит странный голос твой, то глухо жалобный, то шумно? понятным сердцу языком твердишь о непонятной муке - и роешь и взрываешь в нём порой неистовые о, страшных песен сих не пой про древний хаос, про родимый! как жадно мир души ночной внимает повести любимой! из смертной рвется он груди, он с беспредельным жаждет о, бурь заснувших не буди - под ними хаос о, как убийственно мы любим, как в буйной слепоте страстей мы то всего вернее губим, что сердцу нашему милей! давно ль, гордясь своей победой, ты говорил: она год не прошёл - спроси и сведай, что уцелело от нее? куда ланит девались розы, улыбка уст и блеск очей? всё опалили, выжгли слёзы горючей влагою своей. ты помнишь ли, при вашей встрече, при первой встрече роковой, её волшебны взоры, речи и смех младенческо-живой? и что ж теперь? и где всё это? и долговечен ли был сон? увы, как северное лето, был мимолётным гостем он! судьбы ужасным приговором твоя любовь для ней была, и незаслуженным позором на жизнь её она легла! жизнь отреченья, жизнь страданья! в её душевной глубине ей оставались но изменили и оне. и на земле ей дико стало, очарование толпа, нахлынув, в грязь втоптала то, что в душе её цвело. и что ж от долгого мученья, как пепл, сберечь ей удалось? боль злую, боль , боль без отрады и без слёз! о, как убийственно мы любим! как в буйной слепоте страстей мы то всего вернее губим, что сердцу нашему 1851 * * я очи знал, - о, эти очи! как я любил их - знает бог! от их волшебной, страстной ночи я душу оторвать не мог. в непостижимом этом взоре, жизнь обнажающем до дна, такое слышалося горе, такая страсти глубина! дышал он грустный, углублённый в тени ресниц её густой, как наслажденье, утомлённый и, как страданье, роковой. и в эти чудные мгновенья ни разу мне не довелось с ним повстречаться без волненья и любоваться им без слёз. 1852 * * она сидела на полу и груду писем разбирала, и, как остывшую золу, брала их в руки и бросала. брала знакомые листы и чудно так на них глядела, как души смотрят с высоты на ими брошенное о, сколько жизни было тут, невозвратимо пережитой! о, сколько горестных минут любви и радости стоял я молча в стороне и пасть готов был на колени, - и страшно грустно стало мне, как от присущей милой тени. весь день она лежала в забытьи, и вло её уж тени покрывали. лил тёплый летний дождь - его струи по листьям весело звучали. и медленно опомнилась она, и начала прислушиваться к шуму, и долго слушала - увлечена, погружена в сознательную и вот, как бы беседуя с собой, сознательно она проговорила (я был при ней, убитый, но живой): «о, как всё это я любила! » любила ты, и так, как ты, любить - нет, никому ещё не удавалось! о и это и сердце на клочки не * *