В «Капитанской дочке» поединок изображен сугубо иронически. Хотя Гринев дерется за честь дамы, а Швабрин и в самом деле заслуживает наказания, но дуэльная ситуация выглядит донельзя забавно: «Я тотчас отправился к Ивану Игнатьичу и застал его с иголкою в руках: по препоручению комендантши он нанизывал грибы для сушенья на зиму. “А, Петр Андреич! - сказал он, увидя меня. - Добро Как это вас Бог принес? по какому делу, смею спросить? ” Я в коротких словах объяснил ему, что я поссорился с Алексеем Иванычем, а его, Ивана Игнатьича быть моим секундантом. Иван Игнатьич выслушал меня со вниманием, вытараща на меня свой единственный глаз. И эта сцена «Переговоров с секундантом» , и все дальнейшее выглядит как пародия на дуэльный сюжет и на саму идею дуэли. Героическое отношение Гринева к поединку кажется смешным потому, что оно сталкивается с представлениями людей, выросших в другие времена, не воспринимающих дуэльную идею как необходимый атрибут дворянского жизненного стиля. Иван Игнатьич подходит к дуэли с позиции здравого смысла. А с позиции бытового здравого смысла дуэль, не имеющая оттенка судебного поединка, а призванная только потрафить самолюбию дуэлянтов, несомненно, абсурдна. Для старого офицера поединок ничем не отличается от парного боя во время войны. Только он бессмыслен и неправеден, ибо дерутся свои. Рыцарские, хотя и смутные, представления Гринева отнюдь не совпадают со столичным гвардейским цинизмом Швабрина, для которого важно убить противника, что он однажды и сделал, а не соблюсти правила чести. Он хладнокровно предлагает обойтись без секундантов, хотя это и против правил. И не потому, что Швабрин какой-то особенный злодей, а потому, что дуэльный кодекс еще размыт и неопределен. Поединок окончился бы купанием Швабрина в реке, куда загонял его побеждающий Гринев, если бы не внезапное появление Савельича. И вот здесь отсутствие секундантов позволило Швабрину нанести предательский удар. Именно такой поворот дела и показывает некий оттенок отношения Пушкина к стихии «незаконных» , неканонических дуэлей, открывающих возможности для убийств, прикрытых дуэльной терминологией. Возможности такие возникали часто. Особенно в армейском захолустье, среди изнывающих от скуки и безделья офицеров
svetlanadianowa
15.08.2022
Обломов понимает свое духовное падение, — тем сильнее его душевная драма. "Он болезненно чувствовал, что в нем зарыто, как в могиле, какое-то хорошее, светлое начало, может быть, теперь уже умершее, или лежит оно, как золото в недрах горы.. . Но глубоко и тяжело завален клад дрянью, наносным сором". Обломов понимает и причины своей духовной гибели. Когда Ольга спросила его: "Отчего погибло все?. . Кто проклял тебя, Илья?. . Что сгубило тебя? Нет имени этому злу... ", — "Есть, — сказал он чуть слышно.. . — обломовщина! ".
Гончарову удалось создать типичный характер, порожденный крепостнической действительностью. Классовыми корнями ему служит русское барство с его паразитизмом. В образе крепостного слуги Захара писатель показывает другую сторону "обломовщины" — губительное действие крепостничества на человека, лишенного свободы. Обломовщина воспитала у Захара рабскую психологию. Жизнь ввергла его в умственное убожество и в то же время развила в нем лень и косность. Илья Ильич был прав, думая о своем слуге: "Ну, брат, ты еще больше Обломов, нежели я сам".
черты положительные Гончарову удалось воплотить в Ольге Ильинской. Ольга — натура независимая, сильная, решительная. Ей свойственно стремление к жизни деятельной и осмысленной. Поэтому, полюбив Обломова, она проникается желанием возродить его от духовной и нравственной гибели. Поняв, что Обломов не сможет сбросить с себя апатию и лень, она бесповоротно порывает с ним. Прощальные слова, с которыми обращается Ольга к Обломову, говорят о ее высоких требованиях к тому, кого она любит: "Ты кроток, честен, Илья; ты нежен.. . голубь, ты прячешь голову под крыло — и ничего не хочешь больше; ты готов всю жизнь проворковать под кровлей.. . да, я не такая: мне мало этого... " Интересно, что Ольга становится женой Штольца. Но, естественно, это замужество не приносит ей счастья.
Бессознательные мотивы и стремления, которые определяют поведение Обломова — это своего рода "бездна". Во многом личность Обломова так и остается неразгаданной.
Н. А. Добролюбов в статье "Что такое обломовщина? " дал блестящий и до сих пор непревзойденный анализ романа. Он отмечает, что общественное значение романа "Обломов" заключается в том, что в нем показана русская жизнь, создан "современный русский тип" и одним словом определено характерное явление дворянско-крепостнической действительности: "Слово это – обломовщина; оно служит ключом к разгадке многих явлений русской жизни".
Добролюбов показал, что образ Обломова представляет собой социально-психологический тип, воплощающий в себе черты помещика дореформенного периода. Состояние барства порождает в нем нравственное рабство: "…гнусная привычка получать удовлетворение своих желаний не от собственных усилий, а от других развила в нем апатичную неподвижность и повергла его в жалкое состояние нравственного рабства. Рабство это переплетается с барством Обломова, так как они взаимно проникают друг в друга и одно другим обуславливается". Обломовы – это все те, у кого слово расходится с делом, кто на словах только желает лучшего и не свое желание претворить в действие.
"Обломовщина" как социально-психологическое явление не исчезло с уничтожением крепостнического строя. Пережитки ее – инертность, косность, эгоизм, паразитизм, лень, расхлябанность, разгильдяйство – продолжают жить. Обломовщина страшна тем, что она губит талантливых людей и превращает в инертное ничто, в жалких неудачников.
vladburakoff5
15.08.2022
Тургенев Иван Сергеевич – известный русский писатель, с 1860 года член-корреспондент Петербургской АН. Его романы «Дым» (1867) и «Новь» (1877) показывают жизнь русских людей за границей народническое движение в России. Роман «Дым» заметно отличается от других произведений автора, здесь показаны глубокие сомнения и слабо теплящиеся надежды. В романе нет типичного главного героя, вокруг которого закручен сюжет. Произведение было написано в эпоху кризиса общественного движения 60-х годов, в наступивший период идейного бездорожья. Это было смутное время, когда старые надежды не осуществились, а новые еще не народились.
Хотя Гринев дерется за честь дамы, а Швабрин и в самом деле заслуживает наказания, но дуэльная ситуация выглядит донельзя забавно: «Я тотчас отправился к Ивану Игнатьичу и застал его с иголкою в руках: по препоручению комендантши он нанизывал грибы для сушенья на зиму. “А, Петр Андреич! - сказал он, увидя меня. - Добро Как это вас Бог принес? по какому делу, смею спросить? ” Я в коротких словах объяснил ему, что я поссорился с Алексеем Иванычем, а его, Ивана Игнатьича быть моим секундантом. Иван Игнатьич выслушал меня со вниманием, вытараща на меня свой единственный глаз. И эта сцена «Переговоров с секундантом» , и все дальнейшее выглядит как пародия на дуэльный сюжет и на саму идею дуэли. Героическое отношение Гринева к поединку кажется смешным потому, что оно сталкивается с представлениями людей, выросших в другие времена, не воспринимающих дуэльную идею как необходимый атрибут дворянского жизненного стиля.
Иван Игнатьич подходит к дуэли с позиции здравого смысла. А с позиции бытового здравого смысла дуэль, не имеющая оттенка судебного поединка, а призванная только потрафить самолюбию дуэлянтов, несомненно, абсурдна.
Для старого офицера поединок ничем не отличается от парного боя во время войны. Только он бессмыслен и неправеден, ибо дерутся свои.
Рыцарские, хотя и смутные, представления Гринева отнюдь не совпадают со столичным гвардейским цинизмом Швабрина, для которого важно убить противника, что он однажды и сделал, а не соблюсти правила чести. Он хладнокровно предлагает обойтись без секундантов, хотя это и против правил. И не потому, что Швабрин какой-то особенный злодей, а потому, что дуэльный кодекс еще размыт и неопределен.
Поединок окончился бы купанием Швабрина в реке, куда загонял его побеждающий Гринев, если бы не внезапное появление Савельича. И вот здесь отсутствие секундантов позволило Швабрину нанести предательский удар.
Именно такой поворот дела и показывает некий оттенок отношения Пушкина к стихии «незаконных» , неканонических дуэлей, открывающих возможности для убийств, прикрытых дуэльной терминологией.
Возможности такие возникали часто. Особенно в армейском захолустье, среди изнывающих от скуки и безделья офицеров