Внешность отличительные атрибуты ильи муромца

Илья Муромец почти всю свою жизнь пролежал на печи из за своей болезни но потом летом к нему пришли и дали иму воду которая придает силы и он тогда выпил ее и слез с печи и поехал на своем коне к родителям на поле и повыдергивал все сорняки посадил семена.  

Рассвет. Небо такое... необыкновенное, чарующее. Солнце уже виднеется даже сквозь множество стволов сосен и елей.
Совсем недавно его белый свет слабо освещал тропинку... И это, признаться, слегка пугало. Но теперь, когда слабенькие золотые лучики в быстром темпе перепрыгивают с одной маленькой капельки росы на другую, лес кажется волшебным.
Начинают распевать свои необыкновенные арии птицы. Они пыпаются ласково разбудить сказочную волшебницу, которая ослепляет всех своей красотой и таинственностью - природу.
Под звуки прекрасных песнопений начинает свой день весь лесной народец...
Скоро солнце поднимется ещё выше, тогда этот маленький мирок уже не будет настолько волшебным.

Огонь 

Красиво: огонь. Смотришь, смотришь и не можешь насмотреться. Языки пламени вьются и изгибаются, пляшут, кувыркаются, переплетаются причудливыми узорами. Хрупкая, ажурная красота - протяни руку, и не будет её. Протяни руку, и ты обожжёшься. Больно руке, больно сердцу: не дотянешься до чуда. 

А можно - сгореть. Вместе сгореть, вместе с этими огненными змейками. Сплясать причудливый танец, изогнуться в последнем экстазе, вспыхнуть и рассыпаться волшебным фейерверком. Несколько секунд волшебной игры, мгновения сказки. 

Больно. Убрать руку из огня, и боль прекратится. Слишком многим надо пожертвовать, чтобы стать одним из язычков пламени. Долго ведь можно тлеть, не вспыхивая. И боль сердечная притупится, пройдёт, и жизнь всё-таки жизнь, пусть без щемящей красоты пляшущего огня. 

Не для меня сказочный танец мерцающих искр, не мне взлететь вверх, оглушая и изумляя всех. Разве что придёт кто-нибудь, усталый и замёрзший, и разворошит тлеющие огоньки, раздует дремлющее пламя, сожжёт моё сердце в жестокой наивности простого желания согреться. 

Где же ты, путник?