Составь план по рассказу толстого ильяс

мне самому нужна так что нет

ЯВЛЕНИЕ III 
Чацкий требует свою карету, но ее никак не могут найти. 
ЯВЛЕНИЕ IV 
Репетилов видит Чацкого и искренне радуется, речь его излишне витиевата. Чацкий пытается отделаться от этого пустейшего человека, но это не так-то просто, тот признается: “Поздравь меня, теперь с людьми я знаюсь // С умнейшими!”, сам того не подозревая Репетилов дает уничтожительную характеристику своему кругу: “Шумим, братец, шумим”. Чацкий с насмешкой спрашивает: “Шумите вы? и только?” 
ЯВЛЕНИЕ V 
Репетилов переключается на появившегося Скалозуба, но и полковник резко и бесцеремонно отделывается от Репетилова: фельдфебель “в три шеренги вас построит, // А пикните, так мигом успокоит”. 

Сколь великой душе надобно быть в государе, чтобы стать на стезю истины и никогда с нее не совращаться! Сколько сетей расставлено к уловлению души человека, имеющего в руках своих судьбу себе подобных! И, во-первых, толпа скаредных льстецов всеминутно силится уверять его, что люди сотворены для него, а не он для людей.

Великий государь есть государь премудрый. Его дело показать людям прямое их благо. Слава премудрости его та, чтоб править людьми, потому что управляться с истуканами нет премудрости. Крестьянин, который плоше всех в деревне, выбирается обыкновенно пасти стадо, потому что немного надобно ума пасти скотину. Достойный престола государь стремится возвысить души своих подданных.

Льстец есть тварь, которая не только о других, ниже о себе хорошего мнения не имеет. Все его стремления к тому, чтоб сперва ослепить ум у человека, а потом делать из него, что ему надобно. Он ночной вор, который сперва свечу погасит, а потом красть станет.


Я желал бы, чтобы при всех науках не забывалась главная цель всех знаний человеческих - благонравие. Верь мне, что наука в развращенном человеке есть лютое оружие делать зло. Просвещение возвышает одну добродетельную душу. Я хотел бы, например, чтоб при воспитании сына знатного господина наставник его всякий день разогнул ему Историю и указал ему в ней два места: в одном, как великие люди благу своего отечества; в другом, как вельможа недостойный, употребивший во зло свою доверенность и силу, с высоты пышной своей знатности низвергся в бездну презрения и поношения. 

Знаю, знаю, что человеку нельзя быть ангелом. Да не надобно быть и чортом.