Что случилось с старшим дубровским после болезни

Главный герой – Владимир Дубровский.
Дубровский был высоким, красивым, храбрым. Он носил чин офицера. Очень любил своего отца, ради которого и ушел в отставку.
Владимир получил письмо, в котором было написано, что все имение, которое было у Дубровского – старшего переходит Троекурову, и решается приехать к отцу. Но когда он к нему приезжает, Дубровский – старший умирает прямо на руках у своего сына.
Вскоре после смерти отца к Дубровскому приходит извещение, что дом и все, что осталось, после суда переходит к Троекурову. Жители Кистеневки не хотели переходить к другому хозяину, и поэтому Дубровский решается спалить дом и увести жителей в лес.
Чтобы прокормить свой народ, Дубровский становится разбойником. Ему приходится останавливать на дорогах богатых помещиков и грабить их, не давая им проходу.
Дубровский очень хочет отомстить Троекурову. И вдруг Дубровскому везет: благодаря поддельному паспорту, перехваченному у Дефоржа, который собирался устроиться учителем французского языка у Троекурова, он сам устроился учителем у своего врага.
Дубровский ждал удобного случая для мести, но встретился с Машей, дочкой Троекурова, и влюбился в нее. Из-за любви к Маше он не смог отомстить Троекурову. Но любовь Дубровского к Маше оказалась неудачной, потому что Маша вышла поневоле замуж за соседа. Дубровский хотел ее но безуспешно.
Я считаю, что Дубровский стал разбойником поневоле, потому что ему надо было прокормить своих людей.

Нам в школе по русскому языку задали домашнее задание – определить падежи у существительных. Я справился с упражнением, но у меня вызвало сомнение слово «СЛАДКОЕЖКА». Поэтому я дождался маму, и когда она вернулась домой с работу, задал ей интересующий меня вопрос. «Сладкоежка – это женский род, - ответила мама, - она моя сладкоежка». Так я и написал. 
На уроке русского языка учительница объяснила, что слово «сладкоежка» относится к общему роду, потому что так можно назвать как девочку, так и мальчика. 
Вечером мама была удивлена: «Когда я училась в школе было только три рода: женский, мужской и средний». Она подумала, а затем добавила: «Вот ведь, век живи – век учись». 

Стихотворение Лермонтова «Ангел» - одно из самых загадочных поэта. Оно было написано в 1831 году, ко­гда поэту было всего шестнадцать лет. В этом же го­ду шестнадцатилетний Лермонтов написал другое стихотворение, которое начинается словами:

Моя душа, я помню, с детских лет

Чудесного искала.. .

Об этих поисках «чудесного» , о стремлении юного Лермонтова разгадать таинственный, загадочный не­бесный мир свидетельствует стихотворение «Ангел» .

Первые два четверостишия — это описание «неба по­луночи» и песни, которую поет ангел.

Что мы узнаем об этой песне? Для этого проанали­зируем язык стихотворения: «И тихую песню он пел» , «Внимали той песне святой» . Лермонтов употребляет эпитеты, характеризующие слово песня: тихая, свя­тая. Что значит святая? Значит божественная, не­земная, небесная. В этом эпитете выражено отноше­ние Лермонтова к песне ангела.

О чем пел ангел? ответ на этот вопрос мы находим во втором четверостишии.

Обратим внимание на конец строфы: «Хвала его не­притворна была» . Этот образ как бы переносит нас с

небес на землю. Образ, который возникает по контрасту с обра­зом неба: юный Лермонтов очень страдал от притвор­ства, фальши, неискренности всего, что его окружало на земле.

Третье и четвертое четверостишия, т. е. вторая половина стихотворения, рассказывают уже не только о небе, но и о земле. Как же рисуется образ земли в стихотворении? Он противопоставлен образу неба: «мир печали и слез» , «скучные песни земли» .

Душа, принесенная ангелом на землю, «долго на свете томилась.. . желанием чудным полна» . (Лермонтов не случайно выбрал очень выразительный глагол томи­лась. )

Так «томилась» душа самого Лермонтова «среди ле­дяного, среди беспощадного света» , сохраняя мечту об иной жизни.

Таким образом, мы видим, что песня ангела — это во­площение мечты, стремлений, идеалов поэта, душа ко­торого «чудесного искала» .

Стихотворение удивительно музыкально: оно само звучит как песня, которую хочется не только слушать, а «внимать» ей.