Основная тема сказки красавица и чудовище?

Не важно как выглядит человек снаружи , важно то какой он внутри .

В рассказе Бунина «Сверчок» автор раскрывает красоту человеческой души, присущую даже самому неприметному человеку, такому как главный герой, Илья Капитонов по прозвищу Сверчок.Сверчок - шорник в доме барина, в рассказе он сравнивается с другим шорником, Василием, и во всем кажется хуже товарища. Он неказистый, лысый и низкорослый, работает не так складно, как Василий. В описании главного героя Бунин часто использует, казалось бы, несовместимые эпитеты, сравнивая Сверчка одновременно со стариком и ребенком. Этим автор пытается показать не только бес главного героя, но его открытость миру, а также выражает свое сочувствие.Обыденные описания комнаты работы шорников и их внешнего вида в сочетании с приземленностью главного героя контрастируют с красотой его души, которая проявилась в личной трагедии Сверчка.Над шорником добродушно подшучивает и Василий, и барин, а барыня даже не знает его имени, но после того, как они узнают его жизненную историю, перестают над ним смеяться и относятся с некоторым уважением.Блуждая в тумане по пути к дому, сын Сверчка теряет последние силы и надежду, останавливается и замерзает в снегу. Сверчок пытается ему всеми силами - ему не жаль отдать сыну последнюю накидку, да только этим его все равно не Когда сын уже не может идти, Сверчок несет его полпути, пока сам не валится с ног от усталости. В этом проявляется его внутренний протест перед несчастьем, он остается с сыном до конца, дотягивает его тело до железнодорожных путей, где их находит кондуктор.Самоотверженность Сверчка находит отклик в сердцах слушателей, а больше всего они удивляются тому, что такой обычный и неказистый человек как Сверчок на настоящий Поступок. Сам же Сверчок относится к происшедшему просто и буднично, считая что поступил так, как должен был, что подчеркивает его внутреннее благородство. Даже после трагедии он не перестает быть отзывчивым и открытым миру, его сердце не ожесточается.

Глава перваяНА ПРОСЕКЕИз чащи осторожно высунулась голова зверя с густыми бакенбардами и черными кисточками на ушах. Раскосые желтые глаза глянули в одну, потом в другую сторону просеки, – и зверь замер, насторожив уши.Старик Андреич с одного взгляда признал бы прятавшуюся в чаще рысь. Но он в эту минуту продирался сквозь частый подлесок метров за сто от просеки.Андреичу давно хотелось курить. Он остановился и потянул из-за пазухи кисет.Рядом с ним в ельнике кто-то громко кашлянул. Кисет полетел на землю. Андреич сдернул ружье с плеча и быстро взвел курки.Между деревьями мелькнула рыже-бурая шерсть и голова косули с острыми ветвистыми рожками.Андреич сейчас же опустил ружье и наклонился за кисетом: старик никогда не бил дичи в недозволенное время.Между тем рысь, не заметив поблизости ничего подозрительного, скрылась в чащу.Через минуту она снова вышла на просеку. Теперь она несла в зубах, бережно держа за шиворот, маленького рыжего рысенка.Перейдя просеку, рысь сунула детеныша в мягкий мох под куст и сейчас же пошла назад.Через две минуты второй рысенок барахтался рядом с первым, и старая рысь отправилась за третьим, и последним.В лесу послышался легкий хруст сучьев.В один миг рысь вскарабкалась на ближайшее дерево и скрылась в его ветвях.В это время Андреич разглядывал следы вспугнутой им косули. В тени густого ельника лежал еще снег. На нем виднелись глубокие отпечатки четырех пар узких копыт.«Да тут их две было, – соображал охотник. – Вторая, верно, самка. Дальше просеки не уйдут. Пойти разве поглядеть?»Он выбрался из чащи и, стараясь не шуметь, напрямик зашагал к просеке.Андреич хорошо знал повадку зверей. Как он и думал, пробежав несколько десятков метров, косули почувствовали себя в безопасности и сразу перешли на шаг.Первым вышел на просеку козел. Он поднял украшенную рожками голову и потянул в себя воздух.Ветер дул прямо от него вдоль просеки, – поэтому козел не мог учуять рыси. Он нетерпеливо топнул ногой. Из кустов выскочила безрогая самка и остановилась рядом с ним.Через минуту косули спокойно щипали у себя под ногами молодую зелень, изредка поднимая головы и осматриваясь.Рысь хорошо видела их сквозь ветви.Она выждала, когда обе косули одновременно опустили головы, и бесшумно скользнула на нижний сук дерева. Сук этот торчал над самой просекой, метрах в четырех от земли.Густые ветви теперь не скрывали зверя от глаз косуль.Но рысь так плотно прижалась к дереву, что ее неподвижное тело казалось просто наростом на толстом суку.Косули не обращали на него внимания. Они медленно подвигались вдоль просеки к ожидавшему их в засаде хищнику.Андреич выглянул на просеку шагах в пятидесяти дальше ели, на которой сидела рысь. Он сразу заметил обеих косуль и, спрятавшись в кустах, стал следить за ними.Старик никогда не пропускал случая поближе взглянуть на пугливых лесных зверей.Косуля-самка шла впереди. Козел на несколько шагов отстал от нее.Вдруг что-то темное камнем сорвалось с дерева на спину косули.Косуля упала с переломленным хребтом.Козел сделал отчаянный прыжок с места и мгновенно исчез в чаще.– Рысь! – ахнул Андреич.Раздумывать было некогда.«Бах! Бах!» – один за другим грянули выстрелы двустволки.Зверь высоко подскочил и с воем упал на землю.Андреич выскочил из кустов и изо всей силы побежал по просеке. Страх упустить редкую добычу заставил его забыть осторожность.Не успел старик добежать до рыси, как зверь неожиданно вскочил на ноги.Андреич остановился в трех шагах от него.Внезапно зверь прыгнул.Сильный удар в грудь опрокинул старика навзничь.Ружье далеко отлетело в сторону. Андреич прикрыл горло левой рукой.В то же мгновение зубы зверя вонзились в нее до самой кости.Старик выхватил из-за голенища нож и с размаху всадил в бок рыси.Удар был смертельный. Зубы рыси разжались, и зверь свалился на землю.Еще раз, для верности, ударил Андреич ножом и проворно вскочил на ноги.Но зверь уже не дышал.Андреич снял шапку и вытер со лба пот.– Ух! – произнес он, тяжело переводя дух.Страшная слабость внезапно охватила Андреича. Мышцы, напряженные в смертельной схватке, сразу обмякли. Ноги дрожали. Чтобы не упасть, он должен был присесть на пенек несколько минут, пока, наконец, старик пришел в себя.Прежде всего он свернул цигарку измазанными кровью руками и глубоко затянулся.Накурившись, Андреич промыл у ручейка раны, перевязал их тряпкой и принялся свежевать добычу.