Бирюк краткое содержание с подробностями

Я  ехал с  охоты вечером один, на  беговых дрожках. в  дороге меня застала сильная гроза. кое-как схоронился я  под широким кустом и  терпеливо ожидал конца ненастья. вдруг при блеске молний я  увидел на  дороге высокую фигуру. это оказался здешний лесник. он  отвёз меня в  свой дом  — небольшую избушку посреди обширного двора, обнесённого плетнём. изба состояла из  одной комнаты. на  самой середине висела люлька с  младенцем, которую качала босая девочка лет 12-ти. я  понял, что хозяйки в  избе не  было. из  всех углов смотрела нищета. наконец я  смог рассмотреть лесника. он  был высокого роста, плечист и  хорошо сложён, его суровое и  мужественное лицо заросло бородой, из-под широких бровей смело смотрели небольшие карие глаза. лесник представился фомой, по  прозвищу бирюк. от  ермолая я  часто слышал рассказы о  бирюке, которого боялись все окрестные мужики. из  его леса нельзя было вынести даже вязанки хвороста  — был он  силён и  ловок, как бес. подкупить его было невозможно, да  и  со  свету сжить нелегко. я  спросил, есть  ли у  него хозяйка. бирюк с  жестокой улыбкой ответил, что его жена бросила детей и  сбежала с  прохожим мещанином. угостить он  меня не  мог: в  доме не  было ничего, кроме хлеба. между тем гроза закончилась, и  мы  вышли на  двор. бирюк сказал, что слышит стук топора; я  не  слышал ничего. лесник взял своё ружьё, и  мы  пошли к  тому месту, где рубили лес. в  конце пути бирюк опередил меня. я  услышал звуки борьбы и  жалобный крик. я  ускорил шаг и  вскоре увидел срубленное дерево, возле которого лесник связывал руки вору  — мокрому мужику в  лохмотьях с  длинной растрёпанной бородой. я  сказал, что заплачу за  дерево и  попросил отпустить несчастного. бирюк промолчал. снова полил дождь. с  трудом мы  добрались до  избы лесника. я  дал себе слово во  что  бы то  ни  стало освободить бедняка. при свете фонаря я  смог разглядеть его испитое, морщинистое лицо и  худое тело. вскоре мужик стал просить фому отпустить его, но  лесник не  соглашался. вдруг мужик выпрямился, на  его лице выступила краска, и  он  стал бранить бирюка, называя его зверем. бирюк схватил мужика, одним движением освободил ему руки и  велел убираться к  чёрту. я  был удивлён и  понял, что на  самом деле бирюк  — славный малый. через полчаса он  простился со  мной на  опушке леса.

Есть очевидная причина прочесть эту книгу. В первых трех очерках Максим Осипов рассказывает о своей работе в провинциальной больнице, о или противодействии пациентов, начальства, публики, о соединении собственной и местной жизни – и мы наблюдаем в реальном времени («в реальном времени, в ситуации, которая меняется от того, что ты делаешь и говоришь») и развитие ситуации, и, главное, наблюдаем самого автора – человека умного, знающего, наблюдательного, бесстрашного. Бесстрашного не только в жизни, но и в тексте – в прямом и твердом, но без лишней резкости, назывании вещей («у больных, да и у многих врачей сильнее всего выражены два чувства – страх смерти и нелюбовь к жизни», «Темные они, – говорят мне добрые люди. Я бы сказал иначе – плохие. Оттого и темные, что плохие, не наоборот») и (может быть, одно из самых смелых заявлений сегодня) в признании интеллигентских мерок как единственно значимых – «по меркам интеллигентного человека (а какие еще есть мерки?)».

Конечно, нам хочется узнать, что этим человеком руководит, – и мы прочтем его «Манифест в форме диалога». Конечно, хочется узнать, как человек, который, судя по очеркам, понимает людей точно в ту меру, в какую нужно, не залезая в реальные или воображаемые глубины чужой души («О чем думают мои пациенты? Загадка. Дело не в образованности. Вот он сидит передо мной, слушает и не слушает, я привычно взволнованно говорю про необходимость похудеть, двигаться, принимать таблетки, даже когда станет лучше, а ему хочется одного – чтобы я замолчал и отпустил его восвояси»), – хочется узнать, как он все-таки эти глубины себе представляет, – и мы прочтем две его беллетристические повести и увидим, как герои главного сюжета русской классической литературы (мертвый он и живая она) трансформируются под трезвым и наблюдательным взглядом автора, – но увидим и как сам его взгляд трансформируется под действием этого сюжета.

Есть очевидная причина прочесть эту книгу. В первых трех очерках Максим Осипов рассказывает о своей работе в провинциальной больнице, о или противодействии пациентов, начальства, публики, о соединении собственной и местной жизни – и мы наблюдаем в реальном времени («в реальном времени, в ситуации, которая меняется от того, что ты делаешь и говоришь») и развитие ситуации, и, главное, наблюдаем самого автора – человека умного, знающего, наблюдательного, бесстрашного. Бесстрашного не только в жизни, но и в тексте – в прямом и твердом, но без лишней резкости, назывании вещей («у больных, да и у многих врачей сильнее всего выражены два чувства – страх смерти и нелюбовь к жизни», «Темные они, – говорят мне добрые люди. Я бы сказал иначе – плохие. Оттого и темные, что плохие, не наоборот») и (может быть, одно из самых смелых заявлений сегодня) в признании интеллигентских мерок как единственно значимых – «по меркам интеллигентного человека (а какие еще есть мерки?)».

Конечно, нам хочется узнать, что этим человеком руководит, – и мы прочтем его «Манифест в форме диалога». Конечно, хочется узнать, как человек, который, судя по очеркам, понимает людей точно в ту меру, в какую нужно, не залезая в реальные или воображаемые глубины чужой души («О чем думают мои пациенты? Загадка. Дело не в образованности. Вот он сидит передо мной, слушает и не слушает, я привычно взволнованно говорю про необходимость похудеть, двигаться, принимать таблетки, даже когда станет лучше, а ему хочется одного – чтобы я замолчал и отпустил его восвояси»), – хочется узнать, как он все-таки эти глубины себе представляет, – и мы прочтем две его беллетристические повести и увидим, как герои главного сюжета русской классической литературы (мертвый он и живая она) трансформируются под трезвым и наблюдательным взглядом автора, – но увидим и как сам его взгляд трансформируется под действием этого сюжета.