Дали домашку написать, что лучше: оптимизм или пессимизм. Я выбрал второе, в качестве одного из аргументов я написал, что оптимисты всегда ждут худшего и могут перестраховатся на такой случай. Надо навести пример из литературы (не только украинской), который подтверждал бы это

Мне кажется, стихотворение великого русского поэта М. Ю. Лермонтова «Парус» должно вызывать в сердце читателя чувство восторга и свободы или же, в крайнем случае, несогласия и протеста. Однако вряд ли найдется человек, прочитавший эти строки и оставшийся безучастным или равнодушным, ведь белый парус, о котором говорит поэт, — это символ бунта, мятежа, борьбы, поиска новых путей, стремления познать неизвестное.
Играют волны — ветер свищет
И мачта гнется и скрыпит.. .
Сразу видно, что не за спокойствием, не за счастьем вышел в море этот парусник. Он движется, преодолевая порывы ветра и удары волн, потому что в этом и есть его торжество и радость. Не обращая внимания ни на «струю светлой лазури» , ни на «луч солнца золотой» ,
...он, мятежный, просит бури,
как будто в бурях есть покой!
От равнодушия, привычки, мертвого спокойствия убегает парус, ища бурь и шквалов, штормов и надрывного крика чаек. Удачи тебе, парус, в этом нелегком и великом пути!
При чтении стихотворения М. Ю. Лермонтова «Парус» картины одна сменяют другую, и вместе с ними меняется настроение, которое они рождают.
Вот передо мной изменчивое и прекрасное лазурное море. Над ним расстилается голубой туман. Море безмятежно и спокойно.. . Но вот вдали появляется белый парус. Он скользит, рассекая водную гладь, «одинокий» , ему ничего не надо, он ничего не ищет, поэтому становится немного грустно, и радостное чувство сменяется ощущением легкой тревоги.

Войдя к себе, он бросился на диван, так, как был. Он не спал, но был в забытьи. Если бы кто вошел тогда в его комнату, он бы тотчас же вскочил и закричал. Клочки и отрывки каких-то мыслей так и кишели в его голове; но он ни одной не мог схватить, ни на одной не мог остановиться, несмотря даже на усилия. Так пролежал он очень долго. Случалось, что он как будто и просыпался, и в эти минуты замечал, что уже давно ночь, а встать ему не приходило в голову. Наконец он заметил, что уже светло по-дневному. Он лежал на диване навзничь, еще остолбенелый от недавнего забытья. До него резко доносились страшные, отчаянные вопли с улицы, которые, впрочем, он каждую ночь выслушивал под своим окном, в третьем часу. Они-то и разбудили его теперь. "А! вот уж и из распивочных пьяные выходят, -- подумал он, -- третий час, -- и вдруг вскочил, точно его сорвал кто с дивана. -- Как! Третий уже час!" Он сел на диване, -- и тут всё припомнил! Вдруг, в один миг всё припомнил!   В первое мгновение он думал, что с ума сойдет. Страшный холод обхватил его; но холод был и от лихорадки, которая уже давно началась с ним во сне. Теперь же вдруг ударил такой озноб, что чуть зубы не выпрыгнули и всё в нем так и заходило. Он отворил дверь и начал слушать: в доме всё совершенно спало. С изумлением оглядывал он себя и всё кругом в комнате и не понимал: как это он мог вчера, войдя, не запереть дверей на крючок и броситься на диван, не только не раздевшись, но даже в шляпе: она скатилась и тут же лежала на полу, близ подушки. "Если бы кто зашел, что бы он подумал? Что я пьян, но..."