Преврати эти чистые кварты в увеличенные изменяя верхние или нижние звуки с знаков альтерации

ре-соль#, ля-ре#, фа#-си#, миb-ля, сиb-ми.

Я, кажется, проклята; я, капец, неудачница.

Подо мною все рушится, и ничего не получается.

Засыхают в воде цветы, не с кем больше делить печаль.

А теперь сюда слушай, ты - буду плакать и объяснять.

Если меня собьет машина - это будет твой отец.

На тебя лишь посмотрела, поняла, что мне — конец.

Если не наутро - это будет твоя мать.

Все прощу, и их не буду оскорблять.

Если меня собьет машина - это будет твой отец.

На тебя лишь посмотрела, поняла, что мне — конец.

Не расстраивайся, детка, ни при чём твоя семья.

Виновата только я, я-я-я-я.

— Слушай, ты извини. Я к вам не зайду сегодня, наверное.

Да, что-то чувствую себя не очень.

…Неудачница.

Ой, да ладно, подумаешь. Извинения приняты.

Я всего лишь подохну тут, в этом чёртовом Питере.

Нелюбимая, страшная, как в РФ демократия.

У тебя через поцелуй забрала все проклятия.

Если меня собьет машина - это будет твой отец.

На тебя лишь посмотрела, поняла, что мне — конец.

Если не наутро - это будет твоя мать.

Все прощу, и их не буду оскорблять.

Если меня собьет машина - это будет твой отец.

На тебя лишь посмотрела, поняла, что мне — конец.

Не расстраивайся, детка, ни при чём твоя семья.

Виновата только я, я-я-я-я.

…Неудачница.

Бетховен обычно дает в ней обобщенное выражение главной идеи театральной пьесы; это почти всегда идея трагического конфликта, связанная с освободительным движением народа или с борьбой сильной личности. Таково, в частности, содержание увер­тюры «Эгмонт», быть может, наиболее яркого программного про­изведения композитора. В музыке не нашли отражения ни жен­ские образы пьесы Гёте, ни тема любви Эгмонта и Клерхен. Здесь развит только мотив борьбы народа с чужеземными угнетателями, вера в победу светлых сил.

В увертюре «Кориолан» (к драме Коллина) Бетховен с подлин­но шекспировской страстностью раскрывает трагический конфликт между чувством гражданского долга и личными побуждениями ге­роя. По идее и по музыкально-выразительным приемам это произ­ведение напоминает глюковские увертюры (в частности, к опере «Ифигения в Авлиде»).

Увертюры к «Леоноре» воспроизводят основные героические мотивы бетховенской оперы, ее благородный гражданский пафос.

Таким образом, увертюры Бетховена — не столько вступления к театральному спектаклю, сколько самостоятельные инструментальные драмы (Не случайно Бетховен сам отверг яркие увертюры «Леонора» № 2 и № 3 в качестве вступлений к своей опере и заменил их гораздо менее драматичной увертюрой к «Фиделио».). Но, при всей обобщенности, трактовка содержа­ния в них несколько иная, чем в симфониях.

Отличительная особенность бетховенских увертюр — образная конкретность и яркая театральность.