Могут ли у одной глагольной формы быть сразу два окончания?

не могут быть, только если это составное глагольное сказуемое.

нет, не могут. даже если взять глаголы повелительного наклонения во мн.ч.( например, беритесь), то -те- это окончание, -сь - суффикс. или, когда к глаголам повелительного наклонения прибавляется частица -ка (например, подойди-ка), то здесь всё равно одно окончание.

не знаю, как пишутся такие сочинения. не знаю, что имеется в виду под аргументами. последовала золотому правилу "не знаешь, что написать - вставь цитату из ремарка".  если неправильно построено или вообще не о том - напиши, попробую исправить.чем условия жизни лучше - тем меньше мы чувствуем себя "живыми".равнодушие, , куда страшнее открытой ненависти. ненависть означает борьбу. проявления ненависти со стороны окружающих тех, на кого она направлена, нападать и защищаться. пусть это чувство разрушительно, пусть оно причиняет страдание и тем, кто его испытывает, и окружающим, но неизмено одно: ненависть рождается лишь в   душе, способной страдать и чувствовать боль.

а что же равнодушие? как оно появляется, как захватывает души людей, укореняясь в них и распространяясь, словно болезнь? и есть ли способ спастись от этой чумы? автор не зря вспомнил фронтовое время. не зря заметил, что исключено было тогда пройти мимо раненого, не оказав ему .

в чем причина такого поведения? ответ напрашивается сам собой. в условиях, когда твоя жизнь под угрозой буквально каждую секунду, когда даже в короткие часы отдыха ты не чувствуешь себя в безопасности, товарища представляется куда более значимой, чем в мирной жизни, где, в большинстве случаев, можно справиться и самостоятельно. здесь можно увидеть и эгоистичные мотивы - сегодня я тебе, а кто-нибудь другой мне завтра. здесь можно увидеть и патриотизм (а может, просто животный инстинкт) - в военных условиях бойцы нередко начинаю делить мир на "своих" и "чужих", забывая старые обиды и прошлые убеждения, уже не замечая недостатков товарищей. неизменно "своим" даже в мелочах, проявляют заботу, и, при этом, испытывают искреннюю ненависть к "чужим", независимо от того, вражеский солдат   перед ними, женщина или ребенок.э. м. ремарк писал об этом так:  

"в  глухую  полночь  сидим  мы  лицом к лицу. кат  и  я,  два солдата  в

заношенных куртках, и жарим  гуся.  мы почти не  разговариваем, но проявляем

друг к другу столько самой нежной заботливости, что, , на это вряд ли

способны  даже  влюбленные.  мы  два человеческих  существа,  две  крошечные

искорки жизни,  а  вокруг нас ночь и  заколдованная черта смерти. мы сидим у

этой черты, под вечной угрозой, но под временной защитой. с наших рук капает

жир, наши сердца так близки друг  к другу, и в этот час в  них происходит  то

же, что  и вокруг  нас:   в  свете неяркого  огня  от  сердца к  сердцу  идут

трепетные  отблески и тени  чувств. что он знает обо мне? что я о нем  знаю?

раньше  у нас  не было  бы  ни одной сходной мысли, - теперь  мы сидим перед

гусем, и один ощущает присутствие  другого, и  один так близок  другому, что

нам не хочется об этом говорить."  но есть у этой заботы, у этого бесконечного желания и еще одна причина, куда более весомая, чем животный инстинкт самосохранения, куда более важная, чем стадное чувство принадлежности к толпе.

лишь перед лицом смерти человек начинает ощущать всю полноту жизни. жизни - как некоего удивительного дара, во всем многообразии эмоций, в желании чувствовать, страдать, любить, отдавать душевное тепло. 

во время блокады ленинграда измученные, едва живые от голода люди посещали театры, библиотеки и музеи.   актеры, едва держась на ногах, играли свои роли, забывая о мучительном настоящем. самые худшие, низкие качества людей в условиях войны проявлялись особенно остро - малодушие, ненависть, страх. но и любовь, братство, сострадание перед лицом смерти переставали быть просто словами.

  а что же равнодушие? неужели людям необходимо пройти через ужасы войны, через боль, смерть, худшее, что может случиться - чтобы ощутить сострадание? чтобы ближнему?

страх бессмысленности собственного существования - вот что парализует волю людей, вот что скрывается за бездействием, порою даже тех, кто, вроде бы, и хочет , но не предпринимает к этому никаких усилий. и дело тут не в угрозе жизни как таковой - нет, людям не нужен настолько страшный "стимул". но отсутствие цели в жизни заставляет всё острее ощущать собственную ненужность, бесполезность. пытаясь скрыться от этого ощущения, люди уходят в свой тесный мирок, замыкаясь на мелких повседневных заботах, на собственных нуждах, и, в лучшем случае, нуждах своей семьи. стараются быстрее прогнать чувство вины, в очередной раз упуская возможность кому-то, и, в результате, ощущают еще больший страх, все сильнее погружаясь в апатию и .

равнодушие к окружающим - только следствие той внутренней пустоты, которая охватывает человека, не имеющего в жизни никакой цели. и потому борьба с равнодушием - в своем сердце, как и в чужом, должна начинаться только с поисков возможностей почувствовать себя "живым". с поисков собственных интересов, с поисков цели в жизни. только тот, кто способен себе самому, сможет окружающим. 

я бы хотел(а) рассказать, как однажды мы с друзьями вылепили снежную бабу. это было последней зимой. в тот день было не особенно морозно. зато снег был мокрый, как раз такой, из которого удобно лепить снеговика. я заранее отмыл(а) морковку от налипшей земли, аз соседка таня принесла проржавевшее дырявое ведёрко. найдя место, где снег самый глубокий и неутоптанный, мы принялись за работу. танечка собирала веточки, камушки и ягодки для украшения снеговика. мы с мишей катали самый большой снежный ком. лёшка уже усиленно отчичал среднюю часть от всякого налипшего мусора. а саша разглаживала голову, делая ее похожей на шар. когда все части были готовы, а четырехлетняя танечка подпрыгивала от нетерпения, мы собрали все части вместе. снеговик получался большой. лёшка, как самому старшему и высокому пришлось посадить таню на плечи. снеговик был готов. конечно, он растаял через несколько дней, но все равно долго радовал глаз дворовых .