Разобрать слово по составу дождиком

Дожд - корень
ИК - суффикс
ом - окончание

Объяснение:

Группы сочинительных союзов:

1. Соединительные: и, да (=и) , ни... ни, тоже, также

Примеры:

На столе лежали яблоки и груши.

Ни мать, ни отец, ни брат никак не могли успокоить несчастную девочку.

2. Разделительные: или, либо, то... то, не то... не то, то ли.. . то ли

Примеры:

С неба падал не то снег, не то дождь, не то снег с дождем.

Он никак не мог решить, что ему делать - то ли вызывать мастера, то ли самому попробовать починить кран.

3. Противительные: а, но, да (=но) , зато, однако, же

Примеры:

Он был некрасив, зато очень умен, тактичен и деликатен.

Погода стояла ясная, но холодная и ветреная.

4. Двойные (сопоставительные) : как..., так и; не только..., но и; не столько..., сколько; не так..., как; хотя и..., но; не то что (бы)..., но (а) ; если не..., то

Примеры:

Детям нравилось не столько играть, рисовать и петь, сколько чувствовать заботу преподавателя.

СОСНА И ЕЛЬ

Хвойные деревья передают иное настроение и смысл, чем лиственные: не радость и грусть, не различные эмоциональные порывы, но скорее таинственное молчание, оцепенение, погружённость в себя.

Сосны и ели представляют часть угрюмого, сурового пейзажа, вокруг них царят глушь, су­мрак, тишина. Приведём примеры из «Жениха», «Воспоминаний в Царском Селе», «Няне» и пятой главы «Евгения Онегина» Пушкина.

С тропинки сбилась я: в глуши

Не слышно было ни души,

И сосны лишь да ели

Вершинами шумели.

В тени густой угрюмых сосен...

Одна в глуши лесов сосновых

Давно, давно ты ждёшь меня.

Пред ними лес; недвижны сосны

В своей нахмуренной красе...

Появление сосен и елей в этих произведениях не случайно — ещё у Жуковского “тёмный” бор, то есть сосновый лес, составляет часть , таинственно-пустынного пейзажа. В «Людмиле»: “...бор заснул, долина спит... // Чу!.. полночный час звучит”; в первой «Громобой» из «Двенадцати спящих дев»: “Из тёмной бора глубины // Выходит привиденье...”; во второй «Вадим»: “Безмолвен, дик, необозрим, // По камням бор дремучий...”; “Он смотрит — всё уныло; // Как трупы, сосны под травой // Обрушенные тлеют...”. Бор являет собой некую угрюмую тайну, полон загадочных звуков, глухих троп. У Бунина в стихотворении «Псковский бор»:

Вдали темно и чащи строги.

Под красной мачтой, под сосной

Стою и медлю — на пороге

В мир позабытый, но родной.

Достойны ль мы своих наследий?

Мне будет слишком жутко там,

Где тропы рысей и медведей

Уводят к сказочным тропам.

С бором связано представление о чудесах, он сохраняет своё значение даже в стихах, лишённых сюжета. В поэзии Бунина очень много хвойных деревьев, что связано с особым чувством родины как глухой заброшенной стороны: “Под небом мертвенно-свинцовым // Угрюмо меркнет зимний день, // И нет конца лесам сосновым, // И далеко до деревень” («Родина»). У Бунина вообще преобладают безлюдные пейзажи, и эта пустынность во многом явлена через образы сосны или ели. Фантазию поэта влечёт туда, “где ельник сумрачный стоит // В лесу зубчатым тёмным строем, // Где старый позабытый скит // Манит задумчивым покоем...”

Ель и сосна часто живописуются чёрным, траур­ным цветом: “Под покровом чёрных сосен” (В.Жуковский); “Сосна так темна, хоть и месяц...” (А.Фет); “Чёрные ели и сосны сквозят в палисаднике тёмном...” (И.Бунин). Эта чернота хвойных деревьев сгущается от теней, образующих с ними одно живописное целое: “...И сосен, по дороге, тени // Уже в одну слилися тень” (Ф.Тютчев). У Е.Баратынского сосны отбрасывают двойную тень — от заходящего солнца и восходящей луны: “...Двойная, трепетная тень // От чёрных сосен возлегает...” («Эда»).

Несменяемая зелень вызывает ассоциации

хвойных деревьев с вечным покоем, глубоким сном, над которым не властно время, круговорот природы: “...И дремлют ели гробовые” (В.Жуковский); “И дикая краса угрюмо спит” (А.Кольцов); “И тихо дремлет бор зелёный” (И.Бунин).

Сосны и ели означают не только покой сна, но и покой смерти. Если дуб, выросший над могилой, — символ вечной жизни, преодолевающей смерть, то сосна воспринимается как надгробье, воздвигнутое самой природой над человеком и подтверждающее безысходность кончины.