Назывные предложения из рассказа ревизор

Хлестаков, молодой человек лет двадцати трех, тоненький, худенький; несколько приглуповат и, как говорят, без царя в голове, — один из тех людей, которых в канцеляриях называют пустейшими. Бобчинский и Добчинский, оба низенькие, коротенькие, очень любопытные; чрезвычайно похожи друг на друга; оба с небольшими брюшками; оба говорят скороговоркою и чрезвычайно много жестами и руками. Добчинский немножко выше и сурьезнее Бобчинского, но Бобчинский развязнее и живее Добчинского. Земляника, попечитель богоугодных заведений, очень толстый, неповоротливый и неуклюжий человек, но при всем том проныра и плут. Очень услужлив и суетлив
Надеюсь всё правельно и я

Каков, к примеру, ритм жизни современных детей и подростков? Зачастую их день четко распланирован: занятия, кружки, приготовление уроков… А досуг они проводят за компьютерами. Взрослые обычно считают правильным нагружать подрастающее поколение так, чтобы у него не оставалось времени на шалости и «всякие глупости». То есть нашим чадам практически некогда задуматься «о жизни». Если же ребенок с виду ничем не занят, тут же последует замечание: «Ты лентяй! Почему не убираешь в комнате (не делаешь уроки, не маме и т.д.)?»

Раньше школьники, по крайней мере, читали книги, которые размышлениям, а сегодня это большая редкость. Чаще тинэйджеры проводят свободное время в Интернете, перескакивая с одного на другое, играя в игры и общаясь при электронных коммуникаторов со сверстниками.

Молодой отец строго выговаривает четырёхлетней дочке за то, что она выбежала во двор без спросу и едва не попала под машину.
вполне серьёзно говорит он крохе, – можешь гулять, но поставь в известность меня или маму.
Сие – не выдумка фельетониста, но подлинный, ненароком подслушанный разговор.
Или серьёзно пишут в статье о работе экипажа космической станции: «Производился забор (!) проб выдыхаемого воздуха». Этот забор не залетел бы в космос, если бы не стеснялись сказать попросту: космонавты брали пробы. Но нет, несолидно!
Слышишь, видишь, читаешь такое – и хочется снова и снова бить в набат, взывать, умолять, уговаривать: БЕРЕГИСЬ КАНЦЕЛЯРИТА!
Это – самая распространённая, самая злокачественная болезнь нашей речи. Когда-то редкостный знаток русского языка и чудодей слова Корней Иванович Чуковский заклеймил её точным, убийственным названием. Статья его так и называлась – «Канцелярит», и прозвучала она поистине как SOS. Не решаюсь сказать, что то был глас вопиющего в пустыне: к счастью, есть рыцари, которые, не щадя сил, сражаются за честь Слова. Но, увы, надо посмотреть правде в глаза: канцелярит не сдаётся, он наступает, ширится. Это окаянный и зловредный недуг нашей речи. Быстро разрастаются чужеродные, губительные клетки – постылые штампы, которые не несут ни мысли, ни чувства, ни на грош информации, а лишь забивают и угнетают живое, полезное ядро.
Мы настолько отравлены канцеляритом, что порою начисто теряем чувство юмора.В сотый раз спросим себя: кто же должен прививать людям вкус, чувство меры, бережное отношение к родному языку? А заодно – и уважительное отношение к человеку, с которым разговариваешь?
Кто, если не мы?