Вариант 1.утро было праздничное, жаркое; радостно, наперебой трезвонили наддонцом, над зелеными горами колокола, уносились туда, где в ясном воздухестремилась к небу белая церковка на горном перевале. говор гулом стоял надрекой, а на баркасе прибывало по ней в монастырь всё больше и больше народу, всё гуще пестрели праздничные малороссийские наряды. я нанял лодку, имолоденькая хохлушка легко и быстро погнала её против течения попрозрачной воде донца, в тени береговой зелени. и девичье личико, и солнце, итени, и быстрая речка — всё было так прелестно в это милое я побывал в скиту — там было тихо, и бледная зелень березок слабошепталась, как на кладбище, - и стал взбираться в гору.взбираться было трудно. нога глубоко тонула во мху, буреломе и мягкойпрелой листве, гадюки то и дело быстро и выскальзывали из-под ног.зной, полный тяжелого смолистого аромата, неподвижно стоял под навесамисосен. зато какая даль открылась подо мною, как хороша была с этой высотыдолина, темный бархат её лесов, как сверкали разливы донца в солнечномблеске, какою горячею жизнью дышало всё кругом! то-то, должно быть, дико-радостно билось сердце какого-нибудь воина полков игоревых, когда, выскочивна хрипящем коне на эту высь, повисал он над обрывом, среди могучей чащисосен, убегающих вниз! а в сумерках я уже опять шагал в степи. ветер ласково веял мне лицо смолчаливых курганов. и, отдыхая на них, один-одинёшенек среди ровныхбесконечных полей, я опять думал о старине, о людях, почивающих в степныхмогилах под смутный шелест седого