Шість хлопців живуть у одній квартирі з двома ванними кімнатами. у кожній ванній кімнаті у будь який час може перебувати тільки однак людина. щоранку починаючи з 7: 00 хлопці знаходяться у ванній відповідно 8, 10, 12, 17. 21, 22 хвилини без перерви. у котрій годині найраніше можуть хлопці завершити використання обох ванних кімнат.

Раніше всьго використання кімнат закінчиться через 47 хвилин

1. г)  (x + 4)(x² + 2x - 3) = x³ + 4x² + 2x² + 8x - 3x - 12 = x³ + 6x² + 5x - 12; 5. a₁ -  длина бассейна       b₁ = a₁ - 15 - ширина бассейна тогда:   s₁ = a₁b₁ = a₁(a₁ - 15) - площадь бассейна                       s₂ = 74 (м²)  - площадь дорожки площадь бассейна с дорожкой:                       s₁+s₂ = a₁(a₁ - 15) + 74 по условию: a = a₁ + 1                                           b = b₁ + 1 и площадь бассейна с дорожкой: s = ab = (a₁ + 1)(b₁ + 1) =                                                                                                                         = (a₁ + 1)(a₁ - 14) следовательно:   s = s₁+s₂                                                         (a₁ + 1)(a₁ - 14) = a₁(a₁ - 15) + 74                                                           a₁² - 13a₁ - 14 = a₁² - 15a₁ + 74                                                           2a₁ = 88                                 a₁ = 44 (м)       b₁ = a₁ - 15 = 29 (м) проверим:     s = s₁+s₂                                       ab = a₁b₁ + 74                                         45*30 = 44*29 + 74                                         1350 = 1276 + 74                       1350 = 1350 ответ: размеры бассейна без дорожки: 44 м на 29 м  

Сергей Николаевич Сергеев-Ценский

Неторопливое солнце

Поэма

И здесь, где плескалось море внизу, а вверху сзади стояли горы, где кипарисы купались в голубом зное и розовые тропинки вились по сожженным соломенно-желтым скатам, - и здесь, как везде, каменщики пили больше, чем плотники, кузнецы больше, чем каменщики, слесаря больше, чем кузнецы, больше же всех пили печники и штукатуры.

Бог знает, может быть, в извести и глине, в белой и желтой земле, заложено какое-нибудь неизвестное пьяное бродило, и от одного вида их неудержимо тянет простого, близкого земле человека к вину - только найти трезвого печника было невозможно.

Шесть раз ходил в городок с дачи Пикулина дворник Назар - нужно было поправить плиту на кухне, - печники пили. И когда попался, наконец, рано утром хромой Федор, неизвестно где и как проведший ночь, но теперь почти свежий и к работе, Назар неотступно стоял перед ним, пока не убедил пойти на дачу.

- Да ведь в гору! - думал увильнуть Федор.

- Ну что ж? Далеко?.. Ах ты ж, господи!.. Я, когда работал, обыденкой за десять верст ходил.

- Нога у меня!.. Видишь, нога хромая.

- Ну что ж, нога! Я раз ногу-то в кровь растер, а за сколько верст ходил! Не пойдешь - не поешь... Вон сторожка в лесу, видишь? Семнадцать верст ходу, а по черной работе и там бывал.

- Бывал - бывал... Везде он бывал... А я и в Ерусалиме бывал, пуп земли видал и прикладывался.

Федор - бородатый, рыжий, нос огромный, вверху костяной, внизу сизый; глаза - серые щелки; картуз внахлобучку, без полей, задряпанный, вытертый; волосы старые, дьячковские; фартук - из грязи, сала, холстины, глины, извести и смолы; штаны - сорока цветов. Говорит басом: шея с огромным кадыком, - должно быть, смолоду хорошо пел и теперь поет, когда сильно пьян. Голову любит подбрасывать бодро, и когда говорит, то сразу всем телом: и глазами, и шеей, и длинным носом, и бородою, и даже хромой ногой. А Назар молодой еще, но какой-то весь свалявшийся, залежалый, как сухой веник: хочется подержать его в кипятке, распарить. Скулы у него торчат, усы белесые, еле видные, бороды нет - не растет; бровями все время озабоченно думает.

Городок весь каменный и черепичный, - совсем маленький: одна церковь, две мечети. На раскаленной набережной, забранной от моря бетонной стеной, сгрудились мелкие лавчонки.

- Хочешь воды зельтельской? - спрашивает сурово Федор Назара. - Ежели хочешь, на, пей. - И сам цедит в стакан из сифона и бросает на прилавок две копейки. Старый лавочник Мустафа сидит, смотрит, курит трубку; зачем подыматься ему, когда и без него все найдут! Самое трудное у него - отрезать халвы сколько надо; но многие и это делают хорошо.

Медленно проходит мимо страшно тучная дама, вся в белом и под белым зонтиком с кружевом. От зонтика на серой мостовой синеватая тень с маленьким золотым зайчиком в середине: должно быть, зонтик дырявый. Остановился чей-то сильный рыжий сеттер над самой бетонной стеной, четко врезался в синеву моря и задумчиво смотрит, а в море белые чайки, точно их припаяло к воде, качаются вместе с рябью, а дальше - идут не идут возле самого горизонта два, три, четыре баркаса-парусника и совсем выпадает - еле держит глаз - пароход.

На перевал к даче идти тяжело. Тропинка взбирается на него хитрыми изворотами по сыпучему шиферу, и снизу вид у нее, как у балованной гончей на охоте.

- Как это - не понимаю я этих людей! - ворчит Федор. - Что теперь, зима? Непременно тебе плиту? На дворе готовить не можешь? Эх, народ нежный!

И несколько раз садится он отдыхать и потирает с большой любовью отвердевшее колено.

- Ведь это я ее как? - говорит Назару. - Я ее простым манером сломал: с лестницы спускался - вот от базара сейчас к речке лестница вниз - был немного тово, а дожжик шел, и ступеньки... они, стало быть, камень, склизкие, - упал, и, значит, самый хрящик в коленке хрясь - пополам!.. Сказал доктор в нашей больнице: серебряными нитками сшивать. Ну, таким манером тут они только не могут, а надо в настоящую ехать, в губернскую, там зашьют. Там бы зашили, а? Там бы это - пус-стяк! А только туда ехать мелочи нет.

- Пьянство нашего брата губит. Это все равно - чистый яд.

- Говорю тебе: лестница каменная, склизкая и дожжик шел... Пьянство! Что ж я до этого так никогда и не пил? Обдумай умом.

На перевале, откуда до дачи Пикулина двести - триста шагов, Назар вспоминает вдруг, что ведет Федора так,