Соғды мен жетісу арасындағы байланыс неде​

біздің дәуірімздегі 1мыңжылдығында соғды мен жетісу арасындағыы баиланысты идея баиқауға болады

Конец Римской империи и начало средневековья ознаменовались общим падением культуры. Варвары разрушили многие города, являвшиеся средоточием культурной жизни, дороги, ирригационные сооружения, памятники античного искусства, библиотеки. Однако временный упадок культуры определялся не только этими разрушениями, а глубокими сдвигами в социально-экономическом развитии Западной Европы: ее аграризацией, повсеместным нарушением экономических, политических и культурных связей, переходом к натуральному хозяйству. Следствием этих явлений была крайняя ограниченность кругозора людей того времени, отсутствие у них объективной необходимости в расширении знаний. Крестьяне, повсюду составлявшие большинство населения, остро ощущали свою повседневную зависимость от окружающей природы, видели в ней неконтролируемую грозную силу. Это создавало почву для всевозможных суеверий, магии, а вместе с тем и для устойчивости религиозных чувств и умонастроений. Поэтому “мировоззрение средних веков было по преимуществу теологическим”.

"Один день из жизни спартанского мальчика"

Я спартанец и многие знают, что если я взрослый спартанец, то я серьезную  школу жизни в юности.  

Да, я сам себе добывал пищу, может иногда и крал ее, но до 17 лет, я делал это сам. Зато я не умею говорить с разными оборотами и хитросплетениями, я говорю лаконично.

В нашей школе мы очень много состязались в таких сферах как бег, прыжки, метания и единоборство.  

У нас не было нормального дома и не ложились в теплую постель после трудного дня. Все обстояло иначе, я не знал что существует кровать, ведь всю юность я спал на подстилках, которые готовил из тростника самостоятельно.

Но это не значит, что я происхожу из бедной семьи. Наоборот, я и мои родители – полноправные граждане, и мы получаем спартанское образование.

Говорят, что многие новорожденных мальчиков сбрасывали в ущелье, если у них имелись физические недостатки, но это не так.

И никто не выбирал мне такую участь. Просто так заведено, что мой отец следовал многовековым традициям. Я спал в грубых колыбелях, когда был малышом, находился в военном лагере, когда мне было 7. Я учился выживать и почти всегда балансировал на грани жизни и смерти, и не видел нормальной одежды до 12 лет.

Было у нас и развлечение. Нам разрешалось убегать в деревню, грабить ее, убивать животных, греться в них, убивать самого сильного мужчину деревни. И все это закончилось только когда мне было 17 лет.