Какие стихи есенина положены на музыку?

Стихи сергея есенина тесно переплетены с кинематографом.романсы входили в творческие вечера актеров(я зажег свой костер на музыку юрия эриконы)

1)  жил-был добрый царь матвей; жил с царицею своей он в согласье много лет; 2)  дочь царица родила. дочь прекрасна так была,3)царь одиннадцать зовет  чародеек молодых; 4)  а незваная стоит  над царевной и ворчит: "на пиру я не была, но подарок принесла: на шестнадцатом году повстречаешь ты беду; в этом возрасте своем руку ты веретеном оцарапаешь, мой свет, и умрешь во цвете лет! " 5)  он дает такой указ: "запрещается от нас в нашем царстве сеять лен, прясть, сучить, чтоб веретен духу не было в домах; 6)  все исчезло из очей; на нее находит сон; вместе с ней объемлет он весь огромный царский дом7)  и у бора вдруг один  очутился царский сын.8)  жарко рдеющих ланити дыханьем уст облит, он души не удержал и ее поцеловал. вмиг проснулася она; 9)свадьба, пир, и я там был  и вино на свадьбе пил;

«поцелуями прежде считал», стихотворение раннего лермонтова. (1832), мотивы, идеи и общая тональность которого более характерны для позднего периода творчества поэта. в стихотворении лермонтов. подводит черту под прожитой жизнью, оценивая ее предельно обобщенно, резко, без полутонов, с противоположных по смыслу символизированных определений: «поцелуями прежде считал я счастливую жизнь свою»; «и слезами когда-то считал я мятежную жизнь мою». но эти антиномичные состояния прошлого оказываются уравненными и несостоятельными перед главным исходом: «но теперь я от счастья устал, / но теперь никого не люблю». повтор последнего стиха в первых двух четверостишиях настойчиво утверждает в настоящем времени одно-единственное всепоглощающее состояние лирического героя.  однако в третьей, заключительной строфе устойчивость авторской позиции исчезает. поэт рисует символический образ «разорванного» сознания; лирический. герой отказывается от любви, этой главной нити, связующей его с людьми (ср. также в стих. «и скучно и грустно»: «любить — но кого же? — на время не стоит труда, / а вечно любить невозможно»), что ведет к мучительной пытке «дурной бесконечностью» времени. он не может жить ни прошлым, ибо оно необратимо, ни надеждой, ибо он не может любить. сознание «не в силах согласовать все эти временны́е ориентиры», овладеть своим собственным субъективным временем: «и я счет своих лет потерял / и крылья забвенья ловлю: / как я сердце унесть бы им дал! / как бы вечность им бросил мою! ». таим образом, лирический герой выпадает из естественного. ритма человеческого бытия («счет своих лет потерял»).  образ лирического. героя, проходя различные стадии «кристаллизации», сближается с образом демона в одноименной поэме (1829—39); демон также неукоренен в человеческом бытии, его удел — такое же абсолютное одиночество: «один, как прежде, во вселенной, / без упованья и », а желание забвения мучительно и неосуществимо.