так в 1935-м зазвучала в стихах ахматовой тема сталинского террора. эти и подобные строки ахматовой долгие годы были нам неизвестны, а без них ее творческий облик (как это стало очевидно сейчас всем) никак не мог быть достаточно верно оценен читателем. ее считали прежде всего поэтом любовной темы, автором великолепных стихов о ленинградских и царскосельских парках, об искусстве, мастером и действительно, она была таким мастером. в своих прозаических набросках ахматова так, например, описывает петербург «времен достоевского»: «он был с ног до головы в безвкусных вывесках - белье, корсеты, шляпы, совсем без зелени, без травы, без цветов, весь в барабанном бое, так всегда напоминающем смертную казнь, в хорошем столичном французском языке, в грандиозных похоронных процессиях и описанных мандельштамом высочайших проездах».умение показать стиль и душу эпохи через живописные бытовые реалии - еще одна сторона ахматовского таланта.но недавняя публикация «реквиема» и примыкающих к нему стихотворений расширила наши представления о поэте и позволила понять нам настоящее место ее творчества в и, по справедливому выражению одного из авторитетнейших наших , вл. лакшина, подняла «значение ее и без того общепризнанного наследия сразу на несколько ступеней».большая часть стихов, составивших знаменитую ныне поэму «реквием», связана с арестом в 1938 году сына ахматовой льва гумилева, в то время студента ленинградского университета, и арестами многих других ленинградцев.боль за сына, за судьбы близких и далеких ей людей прорывалась во многих стихах ахматовой, сопутствующих тем, что вошли в поэму:
разлучили с единственным сыном, в казематах пытали друзей, окружили невидимым тыном крепко слаженной слежки своей.и, до самого края доведши, почему-то оставили
большая часть этих стихотворных строк ахматовой опубликована в нашей стране лишь недавно, другие же, хотя я были известны, но далеко не многие читатели могли понять, что стоит за этими стихами.еще в 1940 году в сборнике «из шести книг» и в журнале «звезда» (№ 3-4) было напечатано стихотворение «приговор» о неизбывном горе матери, узнавшей о безжалостной расправе над единственным сыном:
и упало каменное словона мою, еще живую, грудь.ничего, ведь я была готова,справлюсь с этим как-нибудь.у меня сегодня много дела: надо память до конца убить, надо, чтоб душа окаменела, надо снова научиться жить.а не горячий шелест лета, словно праздник за моим окном. я давно предчувствовала этот светлый день и опустелый дом.
Мунировна
25.05.2020
1- последними земными звуками, которые я слышал, поднимаясь в беззвучном полёте на воздушном шаре, всегда были свистки уличных мальчишек, но ещё дольше доносился победоносный крик петуха. 2- да. например: «какой человеческий оркестр непоказался бы жалким в сравнении с этим волшебным и могучим хором, где уже не было слышно отдельных колен петушиного крика, но полнозвучно льётся мажорный аккорд на фоне пурпурно-золотого 3- в рассказе я заметила много эпитетов. например: чудесная, солнечный, горячий (песок), пахучие вкусные (травы), бесконечных, бурных, сияющий и т. д. 4- .«нежнейшее пианиссимо» - это тихо (тише чем пианино).
vipteatr
25.05.2020
Вдеревне, где жил мальчик, была только начальная школа и поэтому, чтобы продолжить учиться, ему пришлось уехать в райцентр. в одиннадцать лет у него началась самостоятельная жизнь. в райцентре, из-за того, что раньше он не отлучался из дома, возникла сильная тоска по дому и по семье. на мальчика возлагалась большая ответственность, он должен был хорошо учиться, стать грамотным. несмотря на то, что ему было плохо и горько жить среди чужих людей, он сильно любил свою семью и мать особенно. в это тяжёлое послевоенное время, в период разрухи и голода, его мама наперекор всем несчастьям, собрала и отправила сына учиться. он не хотел подводить мать и не убежал в деревню, претерпевая все трудности. от робости, молчаливости, излишней деревенской замкнутости, а главное - от дикой тоски по дому ни с кем из он не сошёлся. их к нему тоже не тянуло. но нужда заставила мальчика научиться играть в «чику» . получив выигранные деньги, он покупал на базаре баночку молока. досыта всё равно не наедался, но из-за малокровия ему нужно было пить молоко, поэтому он и играл на деньги. в школе он учился хорошо, на одни пятёрки, кроме французского языка, ему не давалось произношение. лидия михайловна, учительница французского, слушая его, бессильно морщилась и закрывала глаза. но она, по праву классного руководителя, внимательней относилась к ученикам, чем остальные учителя. а когда узнала, что мальчик играет на деньги, то вызвала его на разговор, думая, что деньги он тратит на конфеты, а на самом деле он покупал молоко для лечения. у неё сразу изменилось к нему отношение, и она решила заниматься с ним французским отдельно. учительница приходила его к себе домой, угощала ужином, но мальчик из гордости не ел, да и стеснялся . у лидии михайловны к этому парню было состраданье, она хоть немного хотела окружить его вниманием и заботой, зная, что он голодает. она стала для него не только учительницей французского, но и другом, даже мамой, и игру в «замеряшки» придумала специально, чтобы дать возможность мальчику иметь свои деньги. директор школы посчитал игру с учеником преступлением, совращением, так и не разобрался по существу, что сподвигло учительницу на это. но женщина, уехав к себе на кубань, не забыла мальчика и прислала ему на школу посылку с продуктами и даже с яблоками, которые мальчик никогда не пробовал, а видел только на картинках. вот истинный пример того, как самоотверженно и бескорыстно лидия михайловна делала добро людям. я думаю, что мальчик это правильно понял и оценил, когда стал взрослым. а писатель надеется, что преподанные ему в своё время уроки лягут на душу как маленького, так и взрослого читателя.
так в 1935-м зазвучала в стихах ахматовой тема сталинского террора. эти и подобные строки ахматовой долгие годы были нам неизвестны, а без них ее творческий облик (как это стало очевидно сейчас всем) никак не мог быть достаточно верно оценен читателем. ее считали прежде всего поэтом любовной темы, автором великолепных стихов о ленинградских и царскосельских парках, об искусстве, мастером и действительно, она была таким мастером. в своих прозаических набросках ахматова так, например, описывает петербург «времен достоевского»: «он был с ног до головы в безвкусных вывесках - белье, корсеты, шляпы, совсем без зелени, без травы, без цветов, весь в барабанном бое, так всегда напоминающем смертную казнь, в хорошем столичном французском языке, в грандиозных похоронных процессиях и описанных мандельштамом высочайших проездах».умение показать стиль и душу эпохи через живописные бытовые реалии - еще одна сторона ахматовского таланта.но недавняя публикация «реквиема» и примыкающих к нему стихотворений расширила наши представления о поэте и позволила понять нам настоящее место ее творчества в и, по справедливому выражению одного из авторитетнейших наших , вл. лакшина, подняла «значение ее и без того общепризнанного наследия сразу на несколько ступеней».большая часть стихов, составивших знаменитую ныне поэму «реквием», связана с арестом в 1938 году сына ахматовой льва гумилева, в то время студента ленинградского университета, и арестами многих других ленинградцев.боль за сына, за судьбы близких и далеких ей людей прорывалась во многих стихах ахматовой, сопутствующих тем, что вошли в поэму:
разлучили с единственным сыном, в казематах пытали друзей, окружили невидимым тыном крепко слаженной слежки своей.и, до самого края доведши, почему-то оставилибольшая часть этих стихотворных строк ахматовой опубликована в нашей стране лишь недавно, другие же, хотя я были известны, но далеко не многие читатели могли понять, что стоит за этими стихами.еще в 1940 году в сборнике «из шести книг» и в журнале «звезда» (№ 3-4) было напечатано стихотворение «приговор» о неизбывном горе матери, узнавшей о безжалостной расправе над единственным сыном:
и упало каменное словона мою, еще живую, грудь.ничего, ведь я была готова,справлюсь с этим как-нибудь.у меня сегодня много дела: надо память до конца убить, надо, чтоб душа окаменела, надо снова научиться жить.а не горячий шелест лета, словно праздник за моим окном. я давно предчувствовала этот светлый день и опустелый дом.