Очем говориться в этой песне, , өшем деп өкінбеймін, жыламаймын, жыласам да жұбат деп сұрамаймын. қыранның құдіретін қимасаңдар, қайтейін, тағдырын бер құралайдың. тағдырын бер, тағдырын құралайдың, қашан атып алғанша құламаймын. сусындатып тұп-тұнық тау бұлағы, жанарымда жайнаған тұнады айдын. сайраңдаймын сайларда, қырды асамын, сыңсыған ну орманмен сырласамын. қарауылға ілексем, ілігейін, құзғынға ұқсап келмейді мың жасағым. өшем деп өкінбеймін, қайғырмаймын, өткен өшті. енді оған қайрылмаймын. қыран да, құралай да болмақ емен, атымнан қойған айрылмаймын. жүргенде өмірменен, қай-қайдаға әкетпес көңіл деген. өлсем өлем, өзімнің жерімде мен. қалсам қалам, өзімнің елімде мен! жыламаймын, сондықтан көңілденем

Я не жалею об этом, я не плачу, я не спрашиваю, беременна ли я. Не отказывайся от власти орла, Но давай дадим ему нашу судьбу. Дай ему судьбу, судьбу своей судьбы, И не падай, когда стреляешь. Это крутая горная долина, луна покрыта моими глазами. Я сокрушу тех в потоках,
Я пробираюсь в лес. Если я приду к стражу,
Это не похоже на лошадь, как тысячу.
Я не жалею об этом, я не жалею об этом.
Я не пойду к нему сейчас.
Не будет орла, нет нефтяника, я не оставлю никого позади. ... В созерцании жизни это было настроение, которое не исчезло бы. Когда я умру, я умру на своей земле. Я останусь в своей стране! Я не плачу, так что

Все действие поэмы происходит на фоне кавказской природы,
пышной и роскошной, которая олицетворение свободы для Мцыри.
Более того, автор подчеркивает слияние своего героя с природой:
"О, я, как брат, обняться с бурей был бы рад", «глазами тучи я следил",
"рукою молнии ловил".
"Райский" пейзаж в самом начале поэмы "Мцыри".
Но покой и благодать, разлитые в природе, противопоставлены тоске и тревоге лирического героя.

Пейзаж показан глазами героя и передает мысль и чувства.
Первая картина- разделенные потоком берега- одиночество, отчаяние.
Заключительная - облака, направляющие на восток, к Кавказу, - непреодолимое стремление на родину.

Тогда на землю я упал;
И в исступлении рыдал,
И грыз сырую грудь земли,
И слезы, слезы потекли

Главный герой рассказа — человек необразованный, не лишенный свойственных русским недостатков, в том числе дружбы с «зеленым змием» . Однако основное свойство Левши — необыкновенное, чудесное мастерство. Он утер нос «аглицким мастерам» , подковал блоху такими мелкими гвоздями, что и в самый сильный «мелкоскоп» не увидишь. Образом Левши Лесков доказывал, что неверно мнение, вложенное в уста императора Александра Павловича: у иностранцев «такие природы совершенства, что как посмотришь, то уже больше не будешь спорить, что мы, русские, со своим значением никуда не годимся» . Левша не поддается никаким соблазнам и отказывается предать Родину, жертвуя жизнью, чтобы передать: «Скажите государю, что у англичан ружья кирпичом не чистят: пусть чтобы и у нас не чистили, а то, храни Бог, войны, они стрелять не годятся» . Но чиновники так и не передали ни тогдашнему императору, ни его преемнику этого предупреждения, в. результате чего будто бы русская армия проиграла Крымскую войну. И когда друг Левши «аглицкий полшкипер» на замечательном ломаном языке утверждает: «У него хоть и шуба овечкина, так душа человечкина» , с нами говорит уже сам автор рассказа. И в заключительной главке «Левши» Лесков сбрасывает маску простодушного и малограмотного повествователя, сразу перенося читателей из времени Левши в современность (рассказ был создан в 1881 г.) : «Теперь все это уже «дела минувших дней» и «преданья старины» , хотя и не глубокой, но предания эти нет нужды торопиться забывать, несмотря .на баснословный склад легенды и эпический характер ее главного героя. Собственное имя Левши, подобно именам многих величайших гениев, навсегда утрачено для потомства; но как олицетворенный народною фантазиею миф он; интересен, а его похождения могут служить воспоминанием эпохи, общий дух которой схвачен метко и верно» . Образ Левши, по мысли писателя, напоминает о тех временах, когда имело значение «неравенство талантов и дарований» , и заставляет с грустью смотреть на современность, когда, «благоприятствуя возвышению заработка, машины не благоприятствуют артистической удали, которая иногда превосходила меру, вдохновляя народную фантазию к сочинению подобных нынешней баснословных легенд».