Выпишите гиперболы из главы «о корени происхождения глуповцев»

Из отрывка " О корени происхождения глуповцев "

Гиперболы : " И будете платить мне дани многие " , " У кого грош случится , тот разломи его на четверо ..." , "Шли они по ровному мосту три года и три дня "

Гротески : " Вместо воеводы, встретили с хлебом и солью петуха " , " Предварил казнь тем , что не выждав петли , зарезался огурцом "

Фразеологизм : " Чуть чуть в трёх соснах не заблудилися "

И. С. Тургенев. "Певцы" из "Записок охотника":
"Он глубоко вздохнул и запел.. . Первый звук его голоса был слаб и неровен и, казалось, не выходил из его груди, но принесся откуда-то издалека, словно залетел случайно в комнату. Странно подействовал этот трепещущий, звенящий звук на всех нас; мы взглянули друг на друга, а жена Николая Иваныча так и выпрямилась. За этим первым звуком последовал другой, более твердый и протяжный, но все еще видимо дрожащий, как струна, когда, внезапно прозвенев под сильным пальцем, она колеблется последним, быстро замирающим колебаньем, за вторым - третий, и, понемногу разгорячаясь и расширяясь, полилась заунывная песня. "Не одна во поле дороженька пролегала", - пел он, и всем нам сладко становилось и жутко. Я, признаюсь, редко слыхивал подобный голос: он был слегка разбит и звенел, как надтреснутый; он даже сначала отзывался чем-то болезненным; но в нем была и неподдельная глубокая страсть, и молодость, и сила, и сладость, и какая-то увлекательно-беспечная, грустная скорбь. Русская, правдивая, горячая душа звучала и дышала в нем и так и
хватала вас за сердце, хватала прямо за его русские струны. Песнь росла, разливалась. Яковом, видимо, овладевало упоение: он уже не робел, он
отдавался весь своему счастью; голос его не трепетал более - он дрожал, но той едва заметной внутренней дрожью страсти, которая стрелой вонзается в душу слушателя, и беспрестанно крепчал, твердел и расширялся".

Вечер. Тишина. Скука. Я дома, и мне не с кем поговорить. Мимо, топая, проходят часы, минутки, секунды. Вот мне показалось, что сами собой отрываются один за дру­гим листочки календаря. Для меня это не вечер, а целые года. Вот о чем-то очень грустном пищит комарик, летая под са­мым потолком. Опять тишина. Я беру книгу, которая перено­сит меня в эпоху короля Артура, рыцарей Круглого стола, войн с саксами. Нет, скучно. Детектив. Не то. Все не тo. Вот. Нашла. Дюма, «Асканио». Время Франциска I. Фран­ция XVI века. Любовь двух чистых сердец, встречающая на сво­ем пути препятствия. И я переношусь туда, чувствую себя неви­димым участником всех событий. Резкий звонок. Мгновение — и я уже дома. Жаль. Нехотя встаю с дивана и иду открывать дверь. Пришли родители. Дом оживает. И мне так и не удается больше вернуться туда, к Сене, к Большому Нельскому замку, в прекрасный Париж, в велико­лепный Лувр. Все. Листики календаря вернулись на место. Мимо прохо­дят, пробегают, пролетают новые минутки. И уже почему-то не слышно комарика. Будничные разговоры. Папа включил телевизор и одновре­менно уткнулся в газету. Мама как всегда хлопочет на кухне. Весь вечер идут разговоры о пустяках. И нет общения душ. Я поняла лишь поздно вечером, что мне не хватает бесхитростной любви, не требующей ничего взамен, не хватает преданности и искренности чувств.