Прочитайте самостоятельно одну сказку м.е. салтыкова-щедрина дикий помещик подумайте к каким сказкам можно её отнести юмористическим или сатирическим объясните название сказки и скажите встречаются ли в ней такие приемы к 1 или гротекс если да то с какой целью вводит их автор примеры против каких пороков тогдашнего общества направлена сказка дикий помещик подготовьте художественный пересказ сказки или выразительное чтение текста подчеркнув иронию автора

Творчество А.С. Пушкина неразрывно связано с русской художественной культурой XVIII – XIX веков. Окруженный с детских лет произведениями русского и мирового искусства, Пушкин впитал в себя самый дух искусства, которое обогащало его внутренний мир и оказывало во многом определяющее влияние на формирование его таланта. По свидетельству К.А. Полевого, “он страстно любил искусства и имел в них оригинальный взгляд”. I Общение с искусством углублению образного видения поэта; созерцание живописных полотен, произведений скульптуры, архитектуры, посещение драматических и музыкальных театров его времени, общение с деятелями русского искусства, сама атмосфера русской художественной жизни I половины XIX века – все это нашло гениальные поэтические отклики на страницах пушкинских творений, определило своеобразие художественного мышления Пушкина, оказавшего впоследствии могущественное воздействие на развитие русского искусства. Эту роль Пушкина отметил уже И.А. Гончаров: “Пушкин – отец, родоначальник русского искусства, как Ломоносов – отец науки в России. В Пушкине кроются все семена и зачатки, на которых развились потом все роды и виды искусства во всех наших художниках”.II

В течение жизни и творческого пути Пушкина перед ним постепенно раскрывались различные пласты европейской художественной культуры. В салоне Сергея Львовича в раннем детстве он слышал стихи Расина и мольеровские диалоги, в библиотеке отца, по словам брата Льва, он проводил бессонные ночи и “пожирал” книги, так что к одиннадцатому году был хорошо знаком с французской литературой, сравнительными жизнеописаниями Плутарха, “Илиадой” и “Одиссеей” Гомера.

В то же время он познакомился с копиями и гравюрами с произведений мирового искусства. Эти впечатления расширились и получили новые импульсы в Царском Селе, парк которого славился своими скульптурами, монументами, павильонами.

Здесь каждый шаг в душе рождает Воспоминанья прежних лет, – писал в своей юношеской оде Пушкин.

В Царском Селе лицеисты видели подлинные памятники античности, привезенные из Италии. Их взоры и души поражали дворцы, созданные Кваренги и Камероном в духе классицизма второй половины XVIII века.

В центре пруда была воздвигнута на гранитном основании Чесменская колонна, увенчанная победным русским орлом. Поразительно, что уже в то время юный поэт обладал отметить особенности памятника, увидеть его своеобразие, точно описать детали поэтическим языком:

... Окружен волнами
Над твердой, мшистой скалой
Вознесся памятник. Ширяяся крылами,
Над ним сидит орел младой.
И цепи тяжкие, и стрелы громовые...

Тут же, в парке, лицеист видел Кагульский обелиск, воздвигнутый в честь победы русской армии под предводительством графа Румянцева, “российское воинство числом семнадцать тысяч – обратило в бегство до реки Дуная турецкого визиря Галиль-Бея – силою полуторастотысячной”, – читал он на бронзовой арке. В своей лицейской оде Пушкин отметил величавую простоту этой колонны: В тени угрюмых сосен Воздвигся памятник простой.

Современный литературный процесс характеризуется исчезновением былых

канонизированных тем («тема рабочего класса», «тема армии» и т. п.) и резким

возвышением роли бытовых взаимоотношений. Внимание к быту, порой абсурдному, к

опыту человеческой души, вынужденной выживать в ситуации ломки, сдвигов в

обществе, порождает особые сюжеты. Многие писатели как бы хотят отделаться от былой

патетики, риторики, проповедничества, впадают в эстетику «эпатажа и шока».

Реалистическая ветвь литературы, пережив состояние невостребованности, подходит к

осмыслению перелома в сфере нравственных ценностей. На видное место выходит

«литература о литературе», мемуарная проза.

«Перестройка» открыла двери для огромного потока «задержанных» и молодых

писателей, исповедующих разные эстетики натуралистическую, авангардистскую,

постмодернистскую, реалистическую. Одним из обновления реализма является

попытка освободить его от идеологической заданности. Эта тенденция привела к новому

витку натурализма: в ней соединились традиционная вера в очистительную силу жестокой

правды об обществе и неприятие пафоса любого рода, идеологии, проповедничества

(проза С. Каледина «Смиренное кладбище», «Стройбат»; проза и драматургия Л.

Петрушевской). 1987 год имеет особое значение в истории русской литературы. Это

начало уникального, исключительного по своей общекультурной значимости периода.

Это начало процесса возвращения русской литературы. Основным мотивом четырех лет

(1987 гг.) становится мотив реабилитации истории и запрещенной — «неподцензурной»,

«изъятой», «репрессансной» — словесности. В 1988 году, выступая на Копенгагенской

встрече деятелей искусства, литературовед Ефим Эткинд говорил: «Сейчас идет процесс,

который для литературы обладает и небывалой, феноменальной значительностью:

процесс возвращения. Толпа теней писателей и произведений, о которых широкий

читатель ничего не знал, хлынула на страницы советских журналов... Тени возвращаются

отовсюду».

Первые годы реабилитационного периода — 1987—1988 годы — это время

возвращения духовных изгнанников, тех русских писателей, которые (в физическом

смысле) не покидали пределов своей страны. С републикацией произведений Михаила

Булгакова («Собачье сердце», «Багровый остров»), Андрея Платонова («Чевенгур»,

«Котлован» «Ювенильное море»), Бориса Пастернака («Доктор Живаго»), Анны

Ахматовой («Реквием»), Осипа Мандельштама («Воронежские тетради») творческое

наследие этих (известных и до 1987 г.) писателей было восстановлено в полном объеме.

Следующие два года — 1989—1990 годы — это время активного возвращения целой

литературной системы — литературы русского зарубежья. До 1989 года единичные

републикации писателей-эмигрантов — Иосифа Бродского и Владимира Набокова в 1987

году — были сенсационными. А в 1989—1990 годах «толпа теней хлынула в Россию из

Франции и Америки» (Е. Эткинд) — это Василий Аксенов, Георгий Владимов, Владимир

Войнович, Сергей Довлатов, Наум Коржавин, Виктор Некрасов, Саша Соколов и,

конечно, Александр Солженицын.

Главной проблемой для литературы второй половины 1980-х годов становится

реабилитация истории. В апреле 1988 года в Москве состоялась научная конференция с

очень показательным названием — «Актуальные вопросы исторической науки и

литературы». Выступавшие говорили о проблеме правдивости истории советского

общества и о роли литературы в уничтожении «белых исторических пятен». В

эмоциональном докладе экономиста и историка Евгения Амбарцумова прозвучала

поддержанная всеми мысль о том, что «правдивая история стала развиваться вне

окостеневшей официальной историографии, в частности, нашими писателями Ф.

Абрамовым и Ю. Трифоновым, С. Залыгиным и Б. Можаевым, В. Астафьевым и Ф.

Искандером, А. Рыбаковым и М. Шатровым, которые стали писать историю за тех, кто не

смог или не захотел этого сделать».

В том же 1988 году критики заговорили о появлении в литературе целого

направления, которое обозначили как «новая историческая проза». Опубликованные в

1987 году романы Анатолия Рыбакова «Дети Арбата» и Владимира Дудинцева «Белые

одежды», повесть Анатолия Приставкина «Ночевала тучка золотая» стали общественными

событиями этого года. В начале 1988 года таким же общественно-политическим событием

стала пьеса Михаила Шатрова «Дальше... дальше... дальше...», при этом образы «живого

плохого Сталина» и «живого нестандартного Ленина» едва тогда еще

существовавшую цензуру. Состояние собственно современной литературы, т. е. той,

которая не только печаталась, но и писалась во второй половине 1980-х годов,

подтверждает, что в этот период литература являлась прежде всего де лом гражданским.

Громко заявить о себе в это время смогли только поэты-иронисты и авторы