Составьте дерево предсказаний по тексту. (1)кабинет-министр волынский через сущий ад, и, если бы даже его помиловали, это лишь на короткое время оттянуло бы его мучительный конец. (2)он был разбит, истерзан, размолот и не мог жить. (3)он с самого начала знал, что обречен, и ни добровольное признание, ни чистосердечное раскаяние, ни самое гнусное предательство, ни даже заступничество государыни – ничто не могло его от неизбежной смерти. (4)бирону, фавориту царицы, нужна была такая устрашающая публичная казнь, чтобы навсегда подавить решимость недовольных, парализовать страхом их волю. (5)волынский смирился со своей участью и лишь молил в душе, чтобы поскорее наступил желанный конец. (6)когда огласили приговор, он испытал не страх, а облегчение. (7)с этим чувством и пошел на казнь. (8)его окружала громадная толпа, которая с бессмысленным равнодушием рассматривала его окровавленное тело. (9)всем было интересно посмотреть, как неприступный вельможа, прежде вселявший священный трепет, теперь низвергнут безжалостный судьбой в море бедствий и теперь превратился в обычного смертного – жалкого, слабого и ничтожного. (10)обведя гаснущим взглядом людей, волынский вдруг оступился о знакомые черты. (11)он в тот же миг узнал василия тредиаковского, которого с поразившей всех жестокостью наказал только за то, что поэт осмелился перечить его приказу. (12)он вспомнил окровавленное тело тредиаковского, вспомнил его жалобные крики и стоны, и только теперь понял, какую невыносимую боль причинил этому безвинному человеку. (13)что ж, зато теперь этот оскорбленный и униженный любимец муз сможет сполна насладиться муками своего жестокого истязателя. (14)смотри, несчастный бумагомарака, как палач затянет веревку на моей шее, распотешь свою душеньку, порадуйся позорной смерти своего ненавистного (15)волынский с презрением отвернулся, но что-то заставило его еще раз оглянуться на застывшего тредиаковского. (16)«господи! » - против воли вырвалось из самого сердца бывшего фаворита. (17)из бездушной людской массы на него смотрели человеческие глаза, полные жалости и сострадания. (18)и волынский, тяжело дыша, ободряюще улыбнулся тредиаковскому. (19)казалось, тот начал что-то быстро жевать, его круглое лицо заходило ходуном. (20)«да он плачет! » - осенило волынского, и сердце его засочилось. (21)он был близок к тому, чтобы понять на исходе жизни что-то большое и важное, к чему никогда не подступала его жестокая и целенаправленная душа, охваченная жаром властолюбия. (22)но не успел: по знаку палача на него накинулись подручные и стали сдирать кафтан. (23)он уже не увидел, как рванулся к плахе тредиаковский, что-то крича перекошенным ртом, как испуганно раздалась толпа, как кто-то схватил поэта, заломил ему руки и потащил прочь с места казни.