Примеры аллитерации в стихотворении Хорошее отношение к лошадям

Робинзон Крузо не может не удивлять. Это отваж­ный, смелый, сильный, находчивый и необычайно вы­носливый человек.

Оставшись в живых после кораблекрушения и доб­равшись до ближайшего острова, Робинзон не опускает руки, не сдается, не ждет, что уготовит ему судьба дальше, а вступает в упорную борьбу за сохранение собственной жизни.

Только человек очень хорошей физической закалки, каким был Робинзон, мог делать каждый день по рейсу вплавь на незатонувший пока корабль, чтобы перевезти на остров все, что было ему под силу. Как ни тяжело было

Робинзону осознавать, что он на острове один и что, может быть, его никогда не найдут, он не падает духом. Вместо этого отважный мореходец ни минуты не медля начинает сооружать жилье, которое должно ук­рыть его от непогоды и диких зверей.

Одновременно он исследует остров, чтобы выяснить, есть ли на нем ка­кие-либо источники пропитания, чтобы воспользоваться ими, когда закончатся припасы с корабля.

Далеко не каждый человек на месте Робинзона Крузо смог бы вести себя подобным образом. Поэтому можно сказать с уверенностью, что герой Даниеля Де­фо – настоящий герой, и им трудно не восхищаться.

Чуден Днепр при тихой погоде, когда вольно и плавно мчит сквозь леса и горы полные воды свои. Ни зашелохнет; ни прогремит. Глядишь, и не знаешь, идет или не идет его величавая ширина, и чудится, будто весь вылит он из стекла, и будто голубая зеркальная дорога, без меры в ширину, без конца в длину, реет и вьется по зеленому миру. Любо тогда и жаркому солнцу оглядеться с вышины и погрузить лучи в холод стеклянных вод и прибережным лесам ярко отсветиться в водах. Зеленокудрые! они толпятся вместе с полевыми цветами к водам и, наклонившись, глядят в них и не наглядятся, и не налюбуются светлым своим зраком, и усмехаются к нему, и приветствуют его, кивая ветвями. В середину же Днепра они не смеют глянуть: никто, кроме солнца и голубого неба, не глядит в него. Редкая птица долетит до середины Днепра! Пышный! ему нет равной реки в мире. Чуден Днепр и при теплой летней ночи, когда все засыпает — и человек, и зверь, и птица; а Бог один величаво озирает небо и землю и величаво сотрясает ризу. От ризы сыплются звезды. Звезды горят и светят над миром и все разом отдаются в Днепре. Всех их держит Днепр в темном лоне своем. Ни одна не убежит от него; разве погаснет на небе. Черный лес, унизанный спящими воронами, и древле разломанные горы, свесясь, силятся закрыть его хотя длинною тенью своею, — напрасно! Нет ничего в мире, что бы могло прикрыть Днепр. Синий, синий, ходит он плавным разливом и середь ночи, как середь дня; виден за столько вдаль, за сколько видеть может человечье око. Нежась и прижимаясь ближе к берегам от ночного холода, дает он по себе серебряную струю; и она вспыхивает, будто полоса дамасской сабли; а он, синий, снова заснул. Чуден и тогда Днепр, и нет реки, равной ему в мире! Когда же пойдут горами по небу синие тучи, черный лес шатается до корня, дубы трещат и молния, изламываясь между туч, разом осветит целый мир — страшен тогда Днепр!