Сочинение по О. Павловой "Гришка" на тему " Ради чего стоит жить ?"​

Кто-то живёт ради любимых детей, кто-то ради любимых идей, кто-то ради любви к любимой… А он жил и дышал исключительно ради любви к себе.

По утрам он делал зарядку из полезнейших упражнений, потом в лечебных целях совершал дежурный маршрут на велосипеде, не замечая людей и природы, которые зачем-то были вокруг. Потом завтракал без холестерина, острых приправ, без соли и сахара, которые именовал «белым ядом». Впрочем, ядом в той или иной мере ему представлялась любая пища… за исключением витаминов: витамины фруктов и овощей, витамин свежего воздуха, витамины спокойствия и безразличия. Последние были особенно необходимы, ибо при их отсутствии все остальные сгорают в топке стрессов и напряжений. Он не желал делиться собою ни с кем — и поэтому его называли «неисправимым холостяком». Женщины приручить его пытались, но и они превращались лишь в витамины. «Витамины удовлетворения», кои после выбрасывались, как кожа от съеденных фруктов. Когда внезапно на него навалился инфаркт, он не поверил тревожным признакам — и продолжал делать зарядку: не мог же произойти какой-то вред от круглосуточной пользы, которую он сам себе приносил?

— Я должен был бы отправить вас прямо в больницу, — сказал врач. — Но у вас пока ещё «микро»... Поэтому садитесь в такси и отправляйтесь домой! Ложитесь в постель. И пусть близкие найдут вам сиделку. Или они сами справятся? Вот рецепты… Пусть ваши домашние сбегают в аптеку. Не сходят, а именно сбегают.

Полностью он в диагноз не поверил: слишком уж молод врач и, надеялся он, неопытен.

«Хочет, наверное, напугать, проявить бдительность! Перестраховаться на всякий случай…» Он всё ещё самовлюблённо был убеждён: такие неприятности — не для него!

Продолжая не верить в диагноз и сберегать капитал, он спустился в метро.

Левая лопатка резко напомнила о себе. И он торопливо, будто стараясь обмануть или опередить болезнь, направился к своему единственному продолжению на земле. К своей дочери… «А если она у меня одна, почему я не был у неё так долго?» — этот во тоже вонзился в него, как горестное открытие. Всё было в тот день мрачным открытием, потому что он первый раз стал в ком-то нуждаться… Нуждаться в а быть может, в Это не перевернуло, не переродило его психологию, но всё же внесло коррективы в его восприятие и отношение ко всему окружающему… в кое он вынужден был вглядеться.

По дороге он подсчитал, что его «единственному ребёнку» было уже тридцать два года. Дочь не удивилась, а выпученно сотряслась: — Ты?! — Я, Лёлечка… я! — Помнишь, как меня зовут? Потрясающе! Неужели дочь была похожа на него не только внешне, но и внутренне? Неужели он напоролся на свой собственный характер? Не Божья ли это кара? Нет, Бог не мог подсказать такое. Она мстила ему… И делала это бесцеремонно. — Ты отца пощади: у меня инфаркт. — Где тут отец? Где? Я не вижу его. В помиловании было отказано. «Я виноват… — молча признавался он сам себе. — Виноват… Но и она, кажется, не лучше меня». — Где тут отец? — будто желая затвердить эту мысль, повторила она. «Чем же она милосердней меня?» Всюду, куда он устремлялся в тот день за его встречали очень похоже. «Потому что очень похоже со всеми ними поступал я, — толкнуло очередное открытие. — Но они-то должны были доказать… свою несхожесть со мной. А сами…

Выйдя из машины и миновав полуразрушенные ворота, он неожиданно обнаружил, что не помнит, где именно похоронена мать. Прах отца родственники, выполняя завещание, погребли в городке, где тот появился на свет и где захоронены были все его предки. «А где мама?» — вновь ужаснулся он тому, что был у неё на могиле лишь в тот траурный день. Боль привычно поползла от левой лопатки в разные стороны. Я найду её… Я найду… — стал без конца повторять он — сперва еле слышно, а после всё громче, маниакальнее. — Я найду… Он заглядывал в лица всем, кто в ответ смотрел на него из-под стекла, с фотографий, ничем не прикрытых, или из глубины гранита, из мрамора. Наконец он упал на колени, поверженный безнадёжностью. — Я виноват, мама… перед тобою… и перед всеми! Казалось, что тени с разных могил приближаются к нему — и обвиняют его, обвиняют. И тычут в него костлявыми пальцами. Я виноват… виноват! Виноват… Он упирался коленями в мокрую, размякшую землю, которая не хотела быть для него опорой, держать его на себе. А со всех сторон наступали. — Виноват… Наутро его обнаружили. Он по-прежнему стоял на коленях. Глаза и рот его были раскрыты. На губах застыло какое-то слово. Какое? Никто не слышал, не знал. Это было последнее слово, которое он произнёс.

Портретную характеристику Соколова мы видим не сразу. Шолохов дает её деталями. Сначала он выделяет «большую, черствую руку», потом «глаза, словно присыпанные пеплом, наполненные такой неизбывной смертной тоской». 

Соколов – воплощение национального русского характера, поэтому его речь образна, близка к народной, разговорной. Андрей использует пословицы: «табак моченый, что конь леченый». Он употребляет сравнения и поговорки: «как конь с черепахой», «почем фунт лиха стоит». Андрей – простой малограмотный человек, поэтому в его речи много неправильных слов и выражений. Характер Соколова раскрывается постепенно. До войны он был хорошим семьянином. Во время войны он ведет себя как настоящий мужчина. Соколов был простым солдатом, выполнял свой долг, был как на работе. 

На протяжении всей повести мы испытываем противоречивые чувства. Это в сво очердь зависит от сюжета)Поначалу автор показывает тёплые, ласковые отношения между главными героями. Любовь-это нечто возвышенное, неземное, окрыляющее человека, дающее надужду.  Но и это самое чувство может растоптать человека, лишив воздуха и прижав к стене.  Мы сопереживаем главной героине, которая была обманута, покинута близким человеком. Оказавшись наедине со своими мыслями, она решила прибегнуть к самоубийству, оставив мать одну на предательство-это один из пороков человечества, который губит их души, внося в них пустоту, делая их чёрствыми. Сентиментализм-это такой жанр, читая который, мы не можем остаться равнодушными к судьбе героев. Карамзину удалось передать мысли и переживания Лизы, тем самым проникнув в мысли читателя, заставляя его чувствовать и сопереживать.