Егер b> 0 болса онда график орналасадыЕгер b<0 болса графикорналасады надо от ​

Шахматный слон, стоящий на любой клетке крайних горизонталей, держит под боем 7 клеток, тогда как слон, стоящий на любой внутренней клетке доски, перекрывает от 9 до 13 клеток. Отсюда нужно расставить наибольшее число слонов, держащих наименьшее число клеток. Например, поставив 8 слонов на клетки нижней горизонтали, мы легко убедимся, что они не «простреливают» 6 клеток верхней горизонтали. Таким образом, на шахматной доске можно расставить 14 слонов, чтобы ни один из них не был под боем другого.

В повести торжествует очищающая и облагораживающая стихия гоголевского юмора. Это тот самый смех, «который весь излетает из светлой природы человека» . «Вечный титулярный советник» Акакий Акакиевич Башмачкин, главный герой этой повести, не похож на прежних гоголевских чиновников типа Поприщина или майора Ковалева. Акакий Акакиевич совершенно лишен главного их порока — неуемного честолюбия. Это идеальный «титулярный советник» , вполне довольный своим положением.
С ласковым юмором рассказывает Гоголь об этом большом ребенке, который «умел быть довольным своим жребием» и «служил с любовью» , который своей кротостью и христианским поведением оказывал облагораживающее влияние на других людей. Когда молодые чиновники «подсмеивались и острили» над ним, он терпел. Если же шутка оказывалась слишком невыносимой, он произносил: «Оставьте меня, зачем вы меня обижаете? » И было'в этих словах чтото такое, «преклоняющее на жалость» , что вздрогнул однажды молодой человек «и долго потом, среди самых веселых минут, представлялся ему низенький чиновник с лысинкой на лбу» . А в словах его звенели другие слова: «Я брат твой» .
Но есть у Акакия Акакиевича безусловный враг — стихия петербургского климата, зима, пронизывающий до костей обветшавшую шинелишку мороз. Этот несчастный «капот» — предмет насмешек сослуживцев — уже нельзя подлатать и заштопать. А покупка новой шинели для героя равнозначна приобретению имения для богатого человека. Только шинель для него не роскошь, не прихоть, а насущнейшая вещь, единственная защита от холода и холодной смерти