Согласование: (по) левому берегу, задних лапах, (при) нашем приближении, свою добычу, это животное, животное оседлое, животное кочевое, удлиненное тело, длинный хвост, головка небольшая, головка красивая, большими глазами, чёрными глазами, небольшими ушами, закругленными ушами, длинных волос, чёрных волос, (за) этим зверьком, весь день.
Управление: шли по берегу, по берегу реки, показалась на валежнике, сидела на лапах, грызла шишку, схватила добычу, бросилась на дерево, посматривала с любопытством, посматривала на людей, имеет тело, украшена глазами, украшена ушами, пучками волос, наблюдать за зверьком, пребывает в движении, не выносит покоя, лежит в темноте.
Примыкание: показалась впереди, заложив хвостик, заложив на спинку, посматривала оттуда, посматривала сверху, расположенных веерообразно, забавно наблюдать, лежит на боку, лежит свернувшись, закинув хвост.
Поделитесь своими знаниями, ответьте на вопрос:
Воропаев вступил в Бухарест с ещё не зажившей раной, полученной им в бою за Кишинёв. День был ярок и немного ветрен. Он влетел в город на танке с разведчиками и потом остался один. Собственно говоря, ему следовало лежать в госпитале, но разве улежишь в день вступления в ослепительно белый, кипящий возбуждением город? Он не присаживался до поздней ночи, а всё бродил по улицам, вступая в беседы, объяснял что-то или просто без слов с кем-то обнимался, и его кишинёвская рана затягивалась, точно излечиваемая волшебным зельем.
А следующая рана,случайно полученная после Бухареста, хотя и была легче предыдущей, но заживала необъяснимо долго, почти до самой Софии.
Но когда он, опираясь на палку, вышел из штабного автобуса на площадь в центре болгарской столицы и, не ожидая, пока его обнимут, сам стал обнимать и целовать всех, кто попадал в его объятия, что-то защемило в ране, и она замерла. Он тогда едва держался на ногах, голова кружилась, и холодели пальцы рук - до того утомился он в течение дня, ибо говорил часами на площадях, в казармах и даже с амвона церкви, куда был внесён на руках. Он говорил о России и славянах, будто ему было не меньше тысячи лет.
Наступила тишина, слышно было только, как фыркали и жевали лошади да похрапывали спящие. Где-то плакал чибис и изредка раздавался писк бекасов, прилетавших поглядеть, не уехали ли не гости.