От данных слов с непроизводной основой образуйте новые слова с различных афиксов. молодой, храбрый, добрый лес, вода, гора, земля, море, трава, камень, береза, музыка, муж, первый, один, скот, год, горб, полный, мертвый, чистый.

Молодежь - суффиксальный
Храбрец - суффиксальный
Доброта - суффиксальный
Лесной - суффиксальный
Водный - суффиксальный
Землянка - суффиксальный
Морской - суффиксальный
Окаменеть - приставочно-суффиксальный
Березка - суффиксальный
Музыкант - суффиксальный
Замуж - приставочный
Первомай - сложение
Один-одинешенек - сложение
Скотобойня - сложение
Годовой - суффиксальный
Горбатый - суффиксальный
Полнота - суффиксальный
Мертвец - суффиксальный
Пречистый - приставочный

..я отдыхал тогда на Южном берегу Крыма. Большую часть времени проводил на море. В один из штормовых дней я  услышал сквозь шум прибоя какие-то странные звуки. Они были похожи и на свист, и одновременно на плач. Я  увидел на берегу  дельфина. Я отнёс его в бассейн санатория. Малыш благодарно шевельнул хвостом. Он плавал больше часа. Потом лег "в дрейф", застыл на месте. Я позвал его.Вскоре он подплыл ко мне. Я отошел на другую сторону и снова позвал. И снова он подплыл ко мне. 
Когда утром я пришел к своему новому знакомцу, то увидел, что он деловито кружит по бассейну. Дельфина нужно было накормить.   Я пошел к рыбакам. 
 Аппетит у Малыша был отменный. Он глотал рыбину за рыбиной. 
Так я кормил его четыре дня.  Потом я вытащил его из бассейна и понес к морю. 
Потом я пошел вдоль пристани, а Малыш... двинулся за мной. Доплыл до места, где кончается пристань, и стал метаться, словно искал пути, которые позволили бы ему быть с человеком. Я постоял минут пять и с тяжелым чувством побрел в санаторий. 

Часа через три вернулся я на пристань. Удивительно, но Малыш все еще был там. Он заметил меня и сразу заметался. Я понял, что он приглашал меня с собой. Раздобыл я рыбы и начал бросать ему. Он хватал ее в воде. 

На следующий день я снова пришел па пристань. Малыш был уже около нее, ждал меня. Я покормил его, на этот раз он ловил рыбу на лету, как хороший вратарь мяч. Потом закружился, стал плавать. 

Я тоже решил искупаться.  Малыш подплыл ко мне, остановился.  Он быстро отплыл от меня и так же быстро вернулся. И опять остановился. Тогда я пустился вплавь. Малыш тоже двинулся с места.  Вскоре я повернул к берегу. И опять Малыш устремился за мной. 

Французские красавицы уделяли много внимания Ибрагиму, которое, однако претило ему: «чувствовал, что он для них род какого-то зверя», какое-то чудо. Но графиня приняла арапа без особых церемоний, что польстило ему. Очень скоро, изнемогая под влиянием страсти, «она отдалась восхищённому Ибрагиму».

«Обнаружилось следствие неосторожной любви». В свете бились об заклад, кого родит графиня: чёрного или белого ребёнка. Только один граф пребывал в неведении. Когда графиня родила, чёрного младенца отправили воспитывать в провинцию и заменили белым ребёнком.

Пётр пишет герцогу Орлеанскому об Ибрагиме. Государь «предоставляет его доброй воле возвратиться в Россию или нет», в любом случае он будет и дальше поддерживать крестника. «Это письмо тронуло Ибрагима до глубины сердца». Несмотря на тяжесть разлуки с графиней Леонорой, он пишет ей прощальное письмо и уезжает из Франции.

В предместье Петербурга Пётр сам встретил арапа. Ибрагим восхищён государем и его деятельностью.

Из Парижа в Петербург возвратился молодой Иван Корсаков и привёз арапу письмо от графини D. Оно наполнено клятвами любви и пониманием долга возлюбленного. «Ибрагим двадцать раз перечёл это письмо, с восторгом целуя бесценные строчки». Корсаков, однако, рассказал, что графиня была поначалу огорчена, а потом взяла себе нового любовника. Сердце Ибрагима охватило глубокое уныние.

Африканец с Корсаковым едут во дворец. Иван поражён красотой петербуржских девиц и роскошью их нарядов. Он ждал окончания «плачевной музыки» и начало менуэта. На танец он пригласил юную барышню, но за то, что не отдал ей три должных реверанса и сам её выбрал («в менуэтах сие право подобает даме»), «должен выпить кубок большого орла». Корсаков мгновенно опьянел. Девушка же пригласила на танец Ибрагима.

Девица, с которой танцевал арап, оказалась дочерью Гаврилы Афанасьевича Ржевского. Он «был коренной русский барин, по его выражению, не терпел немецкого духу и старался в домашнем быту сохранить обычаи любезной ему старины». Дочь его Наталья 17-ти лет от роду «была воспитана по-старинному, то есть окружена мамушками, нянюшками, ...шила золотом и не знала грамоты». Однако желанию её учиться пляскам немецким отец не смог противиться.

День был праздничный. Гаврила Афанасьевич собрал за столом родных и приятелей, «сели — мужчины по одной стороне, женщины по другой». На конце стола сидели барская барыня, тридцатилетняя карлица Ласточка и пленный швед-танцмейстер. Позвали так же Екимовну, которую барин звал «дурой». Мужчины за столом осуждали нынешние нравы, избалованность девиц, что каждый месяц заказывают нынче новые платья. «Жёны позабыли слово апостольское: жена да убоится своего мужа».

«Это кто ещё въехал в ворота на двор?.. Вы что зеваете, скоты?» — обратился Ржевский к слугам. Оказалось, сани государевы: Пётр сам приехал к Гавриле Афанасьевичу сватать Наташу для Ибрагима. Ржевский согласился. Когда он рассказывал об этом сестре Татьяне и тестю Борису Лыкову, за дверью стояла Наташа. Услышав о согласии отца, она лишилась чувств и, падая, расшибла голову о кованый сундук. В бреду он повторяла имя Валериана, сироты, стрелецкого сына, что воспитывался в доме Ржевского. Два года как он ушёл в полк. Отец Валериана когда-то Гаврилу Афанасьевича.

«Неожиданное сватовство удивило Ибрагима», но, послушав доводы Петра, он согласился: «Государь прав: мне должно обеспечить будущую судьбу мою. Свадьба с молодою Ржевскою присоединит меня к гордому русскому дворянству, и я перестану быть пришельцем в новом моём отечестве. От жены я не стану требовать любви, буду довольствоваться её верностию...»

Наташа пришла в себя от болезни через две недели. Ибрагим беседовал с Гаврилой Афанасьевичем. Он всё ждал возможности увидеться с невестой. Тут Наташа всё вспомнила. Опечаленная, она позвала к себе карлицу. Та уговаривала девушку покориться воле отца: «Арап во время твоей болезни всех успел заворожить. Барин от него без ума... Жаль, что арап, а лучшего жениха грех нам и желать». «Слабой и печальной душой покорилась она своему жребию».

В доме Гаврилы Афанасьевича в тесной каморке пленный швед играл на флейте. В это время «молодой человек высокого росту, в мундире», вошёл к нему.

«Ты не узнал меня, Густав Адамыч, — сказал посетитель тронутым голосом. — Ты не помнишь мальчика, которого учил ты шведскому артикулу...»