Из предложений 6–11 выбери сложное предложение с бессоюзной и союзной подчинительной связью между частями. Укажи в ответе номер этого предложения. (1)«Кого-то нет, кого-то жаль, к кому-то сердце мчится вдаль…». (2)Я сел на диван, чтобы успокоиться, потёр лоб, и когда стал вспоминать слова любимой песни моей матери, показалось, что в этот миг кто-то думал обо мне с такой любовью и тоской, что вскочил, начал ходить по комнате, не зная, что происходит со мной, готовый плакать прощения. (3)Будто сквозной ток доходил до меня через ночи, преодолевая зимний город, и вдруг я понял, что это она, моя старая мать, лежавшая сейчас там, в неприютной больнице, одна, беззащитная перед болью, в забытьи думала обо мне с безмерной любовью, которая бывает на земле только у матерей. (4)Но когда и где я впервые слышал эту грустную мелодию и почему слова её были связаны с матерью? (5)И мне стало представляться, как она босиком ходила по глиняному полу, тонкая, в белой кофточке, напевала негромко прелестным голосом: «Кого-то нет, кого-то жаль, к кому-то сердце мчится вдаль», останавливалась возле окна, улыбалась, поднимала лицо к среднеазиатскому солнцу, сквозившему через ветви карагача. (6)Я видел её прозрачные от обильного света глаза, её губы, которые будто влюблённо произносили молитву, говорили о когда-то молодой грусти этому утру, солнцу, плещущему арыку: «Я вам скажу один секрет: кого люблю, того здесь нет…». (7)А я, до восторга влюблённый в мать, не мог понять, кого не было с ней рядом, кого ей было жаль, к кому стремилось её сердце: ведь отец редко бывал в отъезде. (8)Он боготворил мать, был предан дому, отличался весёлым нравом. (9)Порой он носил её, как ребенка, на руках, целуя её волосы, а она почему-то обречённо прижималась щекой к его груди. (10)Однажды услышал я, что она плакала за ширмой, свернувшись калачиком на диване, и, испуганный, бросился к ней, закричал: «Мама, не надо!». (11)Со страхом увидел её слипшиеся ресницы, но мать попыталась улыбнуться мне, потом, обняв, начала гладить мою голову нежными пальцами и говорила шёпотом, что отчего-то взгрустнулось, но вот миновало… (12)Но почему иногда тосковала она? (13)В какие дали, к кому тянуло её? (14)Всю жизнь она верно прожила с отцом, и я не узнал её тайну… (15)А теперь в беспамятстве, на больничной койке, она витала над краем пропасти, и, видимо, в момент краткого вспомнила обо мне с той любовью, с той непереносимой виной в душе. (16)И я ходил по кабинету, стонал, кусал губы, чтобы одной болью заглушить другую, не зная, чем ей, облегчить её страдания, и бормотал, как в беспамятстве, незатейливые эти слова: — Кого-то нет, кого-то жаль… (17)Наверное, не только у меня бывали минуты, когда не приходило от самого себя. (Ю.В. Бондарев)