Скажи-ка, дядя, ведь не даром Москва, спаленная пожаром, Французу отдана? Ведь были ж схватки боевые, Да, говорят, еще какие! Недаром помнит вся Россия Про день Бородина! — Да, были люди в наше время, Не то, что нынешнее племя: Богатыри — не вы! Плохая им досталась доля: Немногие вернулись с поля... Не будь на то господня воля, Не отдали б Москвы! Мы долго молча отступали, Досадно было, боя ждали, Ворчали старики: «Что ж мы? на зимние квартиры? Не смеют, что ли, командиры Чужие изорвать мундиры О русские штыки?» И вот нашли большое поле: Есть разгуляться где на воле! Построили редут. У наших ушки на макушке! Чуть утро осветило пушки И леса синие верхушки — Французы тут как тут. Забил заряд я в пушку туго И думал: угощу я друга! Постой-ка, брат мусью! Что тут хитрить к бою; Уж мы пойдем ломить стеною, Уж постоим мы головою За родину свою! Два дня мы были в перестрелке. Что толку в этакой безделке? Мы ждали третий день. Повсюду стали слышны речи: «Пора добраться до картечи!» И вот на поле грозной сечи Ночная пала тень. Прилег вздремнуть я у лафета, И слышно было до рассвета, Как ликовал француз. Но тих был наш бивак открытый: Кто кивер чистил весь избитый, Кто штык точил, ворча сердито, Кусая длинный ус. И только небо засветилось, Все шумно вдруг зашевелилось, Сверкнул за строем строй. Полковник наш рожден был хватом: Слуга царю, отец солдатам... Да, жаль его: сражен булатом, Он спит в земле сырой. И молвил он, сверкнув очами: «Ребята! не Москва ль за нами? Умремте же под Москвой, Как наши братья умирали!» И умереть мы обещали, И клятву верности сдержали Мы в Бородинский бой. Ну ж был денек! Сквозь дым летучий Французы двинулись, как тучи, И всё на наш редут. Уланы с пестрыми значками, Драгуны с конскими хвостами, Все промелькнули перед нам, Все побывали тут. Вам не видать таких сражений! Носились знамена, как тени, В дыму огонь блестел, Звучал булат, картечь визжала, Рука бойцов колоть устала, И ядрам пролетать мешала Гора кровавых тел. Изведал враг в тот день немало, Что значит русский бой удалый, Наш рукопашный бой!.. Земля тряслась — как наши груди; Смешались в кучу кони, люди, И залпы тысячи орудий Слились в протяжный вой... Вот смерклось. Были все готовы Заутра бой затеять новый И до конца стоять... Вот затрещали барабаны — И отступили басурманы. Тогда считать мы стали раны, Товарищей считать. Да, были люди в наше время, Могучее, лихое племя: Богатыри — не вы. Плохая им досталась доля: Немногие вернулись с поля. Когда б на то не Божья воля, Не отдали б Москвы!
dimari81
14.10.2022
Жил был Недотепа. Это был мальчик, который не хотел учиться, а тем более быть вежливым. Он грубил своим родителям, говорил плохие слова своим друзьям. Никогда не благодарил и не употреблял вежливых слов. Однажды Недотепа гулял в лесу. Да зашел так далеко, что перешел границу своего государства и очутился в стране Вежливых людей. Ему сразу стало не по себе. Он увидел улыбающихся людей, которые занимались разными делами. Но при этом каждый из них говорил такие слова, как " ", " ", "будьте добры", "здравствуйте". С Недотепой кто-то поздоровался и предложил конфету. Недотепа даже рот открыл от удивления. Он взял конфету, но сказать " " забыл. Конфета оказалась невкусной. Он ее выбросил на тротуар. Но тут же упал и сильно ударился коленкой. Поднявшись, он продолжал гулять в удивительной стране Вежливости и все для него казалось дивным. Он увидел фонтанчик с водой и захотел пить. Возле фонтанчика стояли люди в очереди. Вместо того, чтобы стать в очередь, Недотепа всех растолкал и начал пить воду. Люди в очереди опечалились, но ничего не сказали ему. Но вода была такая горькая, что наш герой начал плеваться. И тут Недотепа начал понимать. Он понял, почему конфета оказалась невкусной. Да потому, что он не сказал " ". Понял, почему упал. Ведь он выбросил бумажку мимо урны. И вода оказалась горькой, потому что он был не вежливым по отношению к другим. Он решил проверить, так ли это. И когда он решил уступить в трамвае место старушке, она дала ему конфету. И эта конфета оказалась такой вкусной, что он захотел стать вежливым. Везде, где он ни был, он старался быть вежливым. Ему так понравилось, что когда он возвратился домой, родные и друзья его просто не узнавали. Но Недотепа понял секрет вежливости.
gon4arovanat6
14.10.2022
Давным-давно, когда на земле ещё не было людей, жила-была волшебница и звали её Мара. Земля была ещё не пригодна для жизни. На ней было мало пресной воды. Вулканы выбрасывали лаву и пепел, заливая и засыпая всё вокруг. Землетрясения случались почти каждый день. И поэтому Мара вместе с другими волшебниками жила на большом облаке. Каждый день Мара летала над землёй. Она хотела первой найти живое существо, которое появится на этой планете. Но никто её не попадался. По вечерам уставшая Мара сидела на облаке и смотрела на своё отражение в большое зеркало. Так продолжалось очень долго. Вулканы на земле начали понемногу ослабевать, землетрясения утихли. И лишь нехватка воды останавливала развитие всего живого. Напрасно Мара летала без отдыха над землёй. Так никого она и не встречала. И вот однажды, когда она, грустная, сидела возле своего зеркала, налетел сильный ветер. Зеркало пошатнулось и… упало вниз. Миллионы осколков разлетелись по всей земле. Да так и остались лежать на ней. Там были такие маленькие, что их почти невозможно было увидеть и огромные, которые простирались на многие-многие километры. Одни оставили совсем маленький след на земле, другие же врезались вглубь земли на сотни и даже тысячи метров. Долго плакала Мара над своим разбитым зеркалом, и слёзы её, попадая на осколки, превращали их в озёра. Глубокие и не очень, совсем маленькие и размером с море. Все они были наполнены чистой, вкусной, свежей водой, вокруг которой и стала появляться жизнь и селиться люди.
Москва, спаленная пожаром,
Французу отдана?
Ведь были ж схватки боевые,
Да, говорят, еще какие!
Недаром помнит вся Россия
Про день Бородина!
— Да, были люди в наше время,
Не то, что нынешнее племя:
Богатыри — не вы!
Плохая им досталась доля:
Немногие вернулись с поля...
Не будь на то господня воля,
Не отдали б Москвы!
Мы долго молча отступали,
Досадно было, боя ждали,
Ворчали старики:
«Что ж мы? на зимние квартиры?
Не смеют, что ли, командиры
Чужие изорвать мундиры
О русские штыки?»
И вот нашли большое поле:
Есть разгуляться где на воле!
Построили редут.
У наших ушки на макушке!
Чуть утро осветило пушки
И леса синие верхушки —
Французы тут как тут.
Забил заряд я в пушку туго
И думал: угощу я друга!
Постой-ка, брат мусью!
Что тут хитрить к бою;
Уж мы пойдем ломить стеною,
Уж постоим мы головою
За родину свою!
Два дня мы были в перестрелке.
Что толку в этакой безделке?
Мы ждали третий день.
Повсюду стали слышны речи:
«Пора добраться до картечи!»
И вот на поле грозной сечи
Ночная пала тень.
Прилег вздремнуть я у лафета,
И слышно было до рассвета,
Как ликовал француз.
Но тих был наш бивак открытый:
Кто кивер чистил весь избитый,
Кто штык точил, ворча сердито,
Кусая длинный ус.
И только небо засветилось,
Все шумно вдруг зашевелилось,
Сверкнул за строем строй.
Полковник наш рожден был хватом:
Слуга царю, отец солдатам...
Да, жаль его: сражен булатом,
Он спит в земле сырой.
И молвил он, сверкнув очами:
«Ребята! не Москва ль за нами?
Умремте же под Москвой,
Как наши братья умирали!»
И умереть мы обещали,
И клятву верности сдержали
Мы в Бородинский бой.
Ну ж был денек! Сквозь дым летучий
Французы двинулись, как тучи,
И всё на наш редут.
Уланы с пестрыми значками,
Драгуны с конскими хвостами,
Все промелькнули перед нам,
Все побывали тут.
Вам не видать таких сражений!
Носились знамена, как тени,
В дыму огонь блестел,
Звучал булат, картечь визжала,
Рука бойцов колоть устала,
И ядрам пролетать мешала
Гора кровавых тел.
Изведал враг в тот день немало,
Что значит русский бой удалый,
Наш рукопашный бой!..
Земля тряслась — как наши груди;
Смешались в кучу кони, люди,
И залпы тысячи орудий
Слились в протяжный вой...
Вот смерклось. Были все готовы
Заутра бой затеять новый
И до конца стоять...
Вот затрещали барабаны —
И отступили басурманы.
Тогда считать мы стали раны,
Товарищей считать.
Да, были люди в наше время,
Могучее, лихое племя:
Богатыри — не вы.
Плохая им досталась доля:
Немногие вернулись с поля.
Когда б на то не Божья воля,
Не отдали б Москвы!