Охарактерезуйте мысли индюка чему они посвящены, как выражены? жил-был на свете индюк. жил - и все думал. все - о себе: какой он, индюк? только вылупился из яйца - подумал: "ай-ай-ай, какой я маленький! надо расти! " стал расти. рос, рос - вырос с хорошего поросенка. подумал: "ого-го, какой я большой! молодец! " и верно - большой стал индюк. взрослый. красные серьги у него под носом выросли. погляделся в лужу - хвост распустил. подумал: "вот он я какой! красивый! " маленькая девочка во двор зашла - кинулся на нее, забормотал, забормотал - напугал до полусмерти. и подумал: "ай да я! какой я сильный да храбрый! " кого ни встретит - со всеми у него один разговор: — -! "вы, мол, , - думает, - а я - вон какой умный! " индюк индюком! ну, долго ли, коротко ли - пришло время хозяйке индюка ловить. а он не дался. через забор перемахнул - и в лес. бежит - думает: "что - взяли? врете! я ого-го какой хитрый! " а лиса, известное дело, тут как ощипала индюка, обедать села. а сама приговаривает: — эх, индюк, индюк! всю-то жизнь ты о себе думал, а самого главного так и не понял: какой ты вкусный!

Главный герой поэмы, Руслан, великодушен, храбр, чувствителен, решим, верен любви своей, чести и добродетели, но вспыльчив и нетерпелив. Он напоминает Ахиллеса. На свадебном пиру : 

...страстью пылкой утомленный, 
Не ест, не пьет Руслан влюбленный; 
На друга милого глядит, 
Вздыхает, сердится, горит 
И щиплет ус от нетерпенья. 

Отправляясь вместе с тремя своими соперниками отыскивать похищенную Людмилу, 

На брови медный шлем надвинув, 
Из мощных рук узду покинув, 
...
Руслан уныньем как убит; 
Мысль о потерянной невесте 
Его терзает и мертвит. 

В пещере благодетельного Финна, лежа на постели из мягкого моху перед погасающим огнем, 

...ищет позабыться сном, 
Вздыхает, медленно вертится.. . 
Напрасно! витязь наконец: 
"Не спится что-то, мой отец! 
Что делать: болен я душою, 
И сон не в сон, как тошно жить". 

Нетерпеливый, он считает каждое мгновение -- и, едва показался день, 

Выходит вон. Ногами стиснул 
Руслан заржавшего коня; 
В седле оправился, присвистнул; 
...
И скачет по пустому лугу. 

Грозный Рогдай, умыслив прежде, нежели освободить Людмилу, умертвить Руслана, догоняет его и вызывает на смертный поединок. 

Руслан вспылал, вздрогнув от гнева; 
Он узнает сей буйный глас.. . 

Начинается единоборство -- и неукротимый Рогдай, ужас сильных, погиб от руки Руслана. 
Размышления русского богатыря на старом поле брани выведены из его положения; они показывают его возвышенный образ мыслей, чувствительность сердца и ненасытимую жажду славы. 

О поле! поле! кто тебя 
Усеял мертвыми костями? 
Чей борзый конь тебя топтал 
В последний час кровавой битвы? 
Кто на тебе со славой пал? 
Чьи небо слышало молитвы? 
Зачем же, поле, смолкло ты 
И поросло травой забвенья?. . 
Времен от вечной темноты, 
Быть может, нет и мне Быть может, на холме немом 
Поставят тихий гроб Русланов, 
И струны громкие Баянов 
Не будут говорить об нем. 

Рассерженный огромною головою Черноморова брата, задержавшею его на пути, в вспыльчивости он дает ей пощечину, но опомнясь, дарует жизнь; мужественно бьется дорогою то с богатырем, то с ведьмою, то с великаном, достигает цели желаний своих, побеждает Черномора и, не находя нигде своей супруги, снова теряет терпение, сердится.. . 

...Неистовый, ужасный, 
Стремится витязь по садам; 
Людмилу с воплем призывает, 
С холмов утесы отрывает, 
Все рушит, все крушит мечом -- 
Беседки, рощи упадают, 
Древа, мосты в волнах ныряют, 
Степь обнажается кругом! 
Далеко гулы повторяют 
И рев, и треск, и шум, и гром; 
Повсюду меч звенит и свищет, 
Прелестный край опустошен -- 
Безумный витязь жертвы ищет, 
С размаху вправо, влево он 
Пустынный воздух рассекает.. . 
И вдруг.. . нечаянный удар 
С княжны невидимой сбивает 

шапочку-невидимку! Людмила найдена -- и витязь наш утихает; с унынием и слезами берет он ее на руки и тихим шагом едет к Киеву. Ласково приветствует Руслан чудовищную голову Черноморова брата: 

Здравствуй, голова! 
Я здесь! наказан твой изменник! 
Гляди: вот он! злодей наш пленник! 

Нежно беседует он с юным Ратмиром, сделавшимся пустынником, и, как Божий гром, упадает на беспечный стан печенегов; рубит, колет, топчет богатырским конем, освобождает престольный град, прощает убийцу Фарлафа, похитителя Черномора, пробуждает Людмилу и вместе с нею упадает в объятия Владимира.

Пешеходова — Семен и Василий. Сыновья или кинутся под танк, или окажутся в горящем Сталинграде, или полковое знамя. И, прочитав, к примеру, о том, что Семен и Василий первыми таранили фашистский «мессер», учителя не возмущаются и не дают волю красному карандашу. Они знают, в чем дело.

В воскресные дни в людных местах Белозерска появляется старик с выцветшими глазами. Былой цвет определить трудно, словно глаза заволокло дымом, а сквозь дым не видно цвета. На старике солдатская гимнастерка. Видимо, приобретенная по случаю у демобилизованного, потому что своя, фронтовая, давным-давно растворилась в дожде, в поту, в лучах солнца, в мыльной пене.

Взрослые люди с плохо скрытой улыбкой отвечают на поклоны старика, а ссужая ему сигарету, не преминут напомнить:

— Куришь ты, Пешеходов, один сорт: чужие.

— Для меня свое и чужое все одно, — говорит старик. — У меня ни своего, ни чужого...

Пешеходов не задерживается среди взрослых, его лучшие приятели и слушатели — ребятня. Эти засыпают вопросами, на которые он отвечает с великой охотой. Больше того, он ждет этих вопросов и, отвечая на них, испытывает удивительное чувство, знакомое лишь засыхающему дереву, когда на его узловатой мертвой ветке неожиданно зазеленеет листок.

— Дедушка Пешеходов, верно, что ты на войне до Берлина пешком дошел? спрашивает старика кто-то из маленьких собеседников.

И старик отвечает:

до Берлина... пешком. И фамилия моя потому Пешеходов.

— А ты не устал?

— Устал. Что поделаешь! Машин мало было. Только танки и лошади.

— Ты бы на лошади, — советует кто-то из ребят.

— Так и лошадей не хватало. Если бы каждому солдату лошадь — война бы раньше кончилась. А то пешком до Берлина далеко-о...

Идешь, идешь, и конца не видно. Я своих сыновей так и не догнал.

— Они быстро шли?

— Быстро.

— Пешком?

— Пешком. Они же у меня Пешеходовы... Только сыновья моложе.

Ноги у них резвые. Я не поспевал за ними.

Постепенно кружок слушателей увеличивается. Приходят новички и те, кто уже много раз слушал дедушку Пешеходова. Эти заранее знают его ответы, но терпеливо молчат. У них со стариком как бы разыгрывается спектакль. И каждый хорошо знает свою роль.

— Дедушка Пешеходов, — уже в который раз спрашивают ребята, — а кто в первый день войны встретил немцев под Бугом?

— Мои сыновья, Семен и Василий, — как бы впервые отвечает старик.

— А кто в Сталинграде стоял до последнего дыхания?

— Мои сыновья, Семен и Василий.

— А кто грудью упал на вражескую амбразуру?

— Мои сыновья...

И тут, как бы желая задать старику задачу, кто-нибудь обязательно спрашивает:

— Как же они до Берлина дошли, если грудью на амбразуру, а там пулемет?

Нет, не собьешь старика!

— Они поднялись с амбразуры и зашагали дальше, — невозмутимо отвечает он, и в его глазах, застеленных дымом, проступает такая непоколебимая уверенность, что никто из слушателей уже не решается усомниться в словах старого солдата.

— А кто первым вышел на правый берег Днепра?

— Мои сыновья, Семен и Василий.

— Они всю войну пешком или потом на лошадях?

— Пешком! — отвечает старик и вдруг умолкает, задумывается и, отвлекшись от рассказа, говорит: — Лошадей на войне жалко было.

Обстрел начнется, люди попадают, спрячутся в щели, а лошадь стоит.

Все железо в нее впивается.

— Все железо? — испуганно спрашивает кто-нибудь из самых маленьких слушателей, не в силах представить себе все железо, впившееся в лошадь: очень много получается железа...

А к тому времени уже готовы новые вопросы, и старик отвечает на них сдержанно и достойно.

— А на Курской дуге кто задержал «тигров» и «фердинандов»?

— Мои сыновья...

— А кто в Берлине Красное знамя над рейхстагом поднял?

— Мои сыновья...

— Везде поспевали?

— Везде. Ноги у них молодые. Шли, шли без отдыха, а вернуться с войны домой сил не хватило.

— Так и не вернулись?

— Так и не вернулись. Спят в могиле.

При слове «могила» у ребят как бы перехватывает дыхание. Это слово на мгновенье превращает Семена и Василия в обычных людей, которых хоронят на кладбище. И дети испытывают скорее разочарование, чем жалость: всю войну сыновья Пешеходова пешком, без лошади, почему же теперь они «спят в могиле»?

И тогда кто-то из ребят решается спросить:

— Где их могила?

Старик распрямляется, и вечный дым, стоящий в его глазах, как бы развеивается. Он говорит:

— Мои сыновья спят во всех солдатских могилах. По всей родной земле.

И оттого, что сыновья дедушки Пешеходова спят во всех братских могилах, детские горячие умы снова