Взаимоотношение пьера с другими героями романа. (заранее

Всвоем рассказе «кусака» леонид андреев вывел в образе главного персонажа бездомную собаку, которая «никому не принадлежала». кусака — никому не нужное существо, не умеющая имени, одинокая. жизнь таких животных безрадостна: « бросали в неё камнями и палками, взрослые весело улюлюкали и страшно, пронзительно свистали». страх, отчуждение и злоба — вот те единственные чувства, которые испытывала собака. с наступлением весны жизнь собаки изменилась: добрые люди, поселившиеся на заброшенной даче, и особенно гимназистка леля, приласкали собаку: у неё появилось имя, её стали кормить, ласкать. кусака чувствовала свою принадлежность людям, «у неё отняли её непримиримую злобу». кусака всем своим существом стремится к людям, но в отличие от собак «она не умела ласкаться», движения, прыжки её были неловкими, вызывая у всех безудержный смех. кусака хотела угодить, и только глаза были полны «странной мольбы». писатель не пишет, о чём просит собака, но вдумчивый читатель понимает, что на даче кусаку воспринимают как живую игрушку, наполняющую весельем однообразные летние дни. дачники не задумываются над истинными чувствами собаки. но, несмотря ни на что, кусака людям, теперь «о пище не нужно заботиться, так как в определенный час кухарка даст ей и костей». характер собаки изменился: она стала более открытой, «искала и просила ласки», с удовольствием сторожила старую дачу, охраняла сон людей. с наступлением осени жизнь кусаки опять изменилась: люди собрались возвращаться в город, где дворовая собака им не нужна: «двора у нас нет, а в комнатах её держать нельзя, ты сама понимаешь». состояние потерянности у животного описания уходящего лета: «дождь то принимался идти, то утихал», «пространство между почерневшею землёй и небом было полно клубящимися, быстро идущими облаками», «солнечный луч, жёлтый и анемичный», «шире и печальнее стала туманная осенняя даль». в этом эпизоде кусака сопоставляется с дурачком илюшей, над которым смеются люди и который также не понят и одинок. кусака вновь осталась одна на даче. но теперь жизнь собаки ещё тяжелей, поскольку она вновь оказалась брошена теми людьми, которых любила и которым доверяла: «собака выла — ровно, настойчиво и безнадёжно спокойно». характеризуя образ кусаки, ji.h. андреев использует различные приемы: описывает чувства и поведение животного, сопоставляет состояние собаки с картинами природы, сравнивает отношение людей к слабым и беззащитным: к дурачку илюше и к кусаке.

Наблюдая за заоконной суетой, часто теряешь ощущение времени и пространства. кажется, что воздух вокруг вот-вот превратится в кисель. а затем, покачнувшись затвердеет, подобно смоле, а ты так и останешься сидеть в задумчивой позе. но уже не сможешь пошевелиться, и будешь больше напоминать препарированную бабочку, нежели человека. а мысли будут двигаться, меняться, перетекать из одной в другую. целый океан мыслей. жаль, что нельзя стопорнуться и продумать каждую из них в отдельности, стерильно и безэмоционально. чувствуешь, как мир начал двигаться в унисон с твоим дыханием? ловить каждое изменение твоего тела? додумался, мать его! и раздосадованный собственными , чувствующий себя как подросток, обсмотревшийся "матрицы", нет. мир все так же реален, как и прежде. он угрюм и статичен. а вот ты нет. если подумать, то человек может додуматься до чего угодно, поверить и осуществить задуманное. если угодно, дать волу тому внутреннему дураку со связкой осколочных гранат в руке. и ни на секунду не задуматься "а вдруг рванет? ". и с наслаждением рвануть за кольцо. и совсем не важно, какие слова слетят с уст в этот момент. в любом случае это будет не акт протеста, не теракт во славу кого бы то ни было. это для себя. это не потому что страшно или больно, а просто так просто иногда людям нравится умирать, и ничего с этим не поделаешь. и даже те чувства, которые толкают на написание подобных этюдов, чем-то близки к желанию саморазрушения. это вовсе не попытка осуждения, и не , в духе "давай, друг, выпусти себе мозги! аллилуйя! ". это всего лишь банальное желание разобраться в тайных смыслах самоубийства, как способах приближения этого призрачного диалектического момента. смерть. итог, конец всего или просто переход кадра, как в старом фильме. этого я, увы, не знаю. я всего лишь рисую словами. я не рецептов со 100% результатом. а просто намек, если угодно, повод задуматься, взвесить, прикинуть. один из шести? как пошло! пилюли намного приятнее. ням-ням, и ты уже гоняешься за ангелами на небесных колесницах. и то вряд ли. таким на небесах не рады. вот только тем немногим, кто тебя любил там, на земле, ты уже не расскажешь как это классно. а они с покрасневшими от слез глазами будут забрасывать твое тело землей, и еще долго не поверят, что тебя уже нет. подумай, стоит ли приближать и так неминуемую бесконечность? или может насладиться этой недолгой, наполненной дерьмом до краев жизнью? ощутить череду взлетов и падений, моментов радости и отчаяния. до предела, до последнего вздоха. взять все. а потом просто отпустить тормоза и уйти. без боли. без сомнений. без сожалений о том, что не успел. уйти легко и свободно, ощутить легкий свежий бриз на своем лице. и услышать пение ангелов, потому что временами хочется верить в то, что там за чернотой что-то есть.