книга константина воробьева “убиты под москвой” стала для меня целым событием. читая ее, я словно услышала голос героя стихотворения а. т. твардовского «я убит подо ржевом»: свои боевыене носить ордена.вам – все это, живые,нам – отрада одна: что недаром боролисьмы за родину-мать.пусть не слышен наш голос, –вы должны его знать.эти строки взяты автором в качестве эпиграфа к произведению, потому что повесть и названием, и настроением, и мыслями перекликается со стихотворением александра трифоновича.ее автор сам прошел через войну – об этом узнаешь и без чтения биографии. так писать невозможно с чужих слов или из воображения – так писать мог только очевидец, участник. повесть “убиты под москвой” константина воробьева, эмоциональна. эта книга особенна еще тем, что в ней сочетаются, с одной стороны, реалистичность, а с другой – глубокое осмысление событий и тонкий психологический анализ поступков героев с высоты прожитых лет.повесть “убиты под москвой” – короткое произведение, включающее в себя целую эпоху. такое ощущение появляется потому, что война, врываясь в человеческую жизнь, влияет на нее, как ничто другое, радикально меняет ее. если в мирной жизни душа развивается, эволюционирует, то на войне в ней происходит ломка: ломаются прежние нравственные ценности, прежний взгляд на вещи. если в мирного времени символом духовных исканий становится дорога, путь, то у константина воробьева – беспорядочное, безысходное метание под обстрелом с воздуха.проблемы, встающие перед человеком на войне, почти те же, что и в мирное время, однако они поставлены настолько остро, что от их решения не скрыться, не убежать. эти извечные проблемы героизма, гуманизма, долга решает для себя курсант алексей ястребов. автор говорит словами рюмина: “судьба каждого вдруг предстала средоточием всего, чем может окончиться война для родины – смертью или победой”. в судьбе одного курсанта словно сконцентрировалась судьба всей россии.актом огромного гуманизма и гражданского мужества стало само слово в защиту тех, кто струсил, спасовал, проявил слабость в тяжелую минуту, “придавленный к земле отвратительным воем приближающихся бомб”, вжавшийся в нее под минометным обстрелом. они, курсанты, не думали о спасении так холодно и расчетливо, как генерал-майор, снявший знаки различия и бежавший с передовой. у них не было времени думать о долге (“он подумал о рюмине, но тут же забыл о мысли, образы и желания с особенной ясностью возникали и проявлялись в те мгновения, которыми разделялись ”), поскольку “тело берегло в себе лишь страх”. тот, кто переборол в себе чувство страха, безусловно, герой. но в остальных, менее сильных духом, автор учит видеть не трусов, а прежде всего людей. обыкновенных. таких же, как те, что не почувствовали еще в жизни настоящего страха, не увидели смерть вблизи, но берутся судить свысока, не имея на то морального права! на протяжении всей повести я задавала себе вопрос: “а как бы я поступила на месте героев воробьева? ” и, честно ответив на него, понимала, что не все в жизни можно разделить на черное и белое, трусость или героизм.к тому же, говорит автор, погибать страшно и противоестественно, но погибать напрасно, бесполезной жертвой, противно самой природе человеческой, тому, что отличает человека от зверя. протест против этого звучит в потрясающей сцене, когда курсанты в отчаянии и бессилии стреляют в горизонт.
Aleksandr740
05.02.2021
Стихотворение высоцкого насыщено соединениями непримиримых элементов, и оксюморон, переходящий в парадокс, – одна из основных фигур его поэтики. молва твердит: истинные поэты всегда кончали жизнь трагически. но расхожий тезис не процитирован, а переиначен высоцким, и это имеет ключевое значение в развитии текста. далее. “красивый ряд выстраивается” – явная ирония по отношению к персонажу. но, перечисляя рано и в срок ушедших поэтов, герой всего лишь констатирует факт, в данном случае не давая повода к иронии. каково отношение автора к герою? диалогичность – родовое свойство текста, автор и его герои всегда ведут диалог. кажется очевидным, что в данном тексте автор спорит с персонажем. вроде бы с самого начала ясен и предмет спора: является (мнение героя) или нет (так считает поэт) трагичность судьбы метой, а степень трагичности – мерой поэтического таланта. "кто кончил жизнь трагически – тот истинный поэт." о ком здесь речь? о поэтах? ничуть. любой человек, чья жизнь кончилась трагически, является истинным поэтом, – вот смысл строки. абсурд? конечно. и вторая строка – "а если в точный срок – так в полной мере, –" следуя в том же смысловом направлении, лишь усугубляет этот абсурд. персонаж сразу несет чушь, бессмысленна первая же его реплика. так автор дает понять: на эту тему спора быть не может, ибо абсурдна сама тема. трагичность жизненных обстоятельств не имеет никакой связи с наличием/отсутствием или мерой таланта. заметим: ему, поэту, не о чем тут говорить, но персонажу, считающему по-другому, он дает высказываться сколько угодно. так начинается диалог поэта и персонажа-обывателя: герой говорит об одном, не замечая, что автор спорит с ним совсем о другом. важно понять, что герой упорно держится за даты и цифры не по глупости, а потому, что не может охватить многообразие, сложность жизни, множественность образующих ее связей, взаимодействий. в точных, постоянных цифрах и датах он пытается найти опору. этот герой неблизок, конечно, автору, но нельзя – высоцкий, его текст не позволяют – глядеть на него как на антагониста автора. вслушаемся хотя бы в интонации, какими награждает персонажа поэт, – где здесь издевка, где сарказм? ирония – есть, но абсолютно все герои песен и стихов высоцкого отмечены авторской иронией (в разной степени и различной в оттенках).
d2904
05.02.2021
Настоящее имя писателя — самюэл клеменс. он родился в семье судьи. в детстве играл, как и все мальчишки (в пиратов и тд), но уже тогда обладал хорошей фантазией. в школе сэма в одном классе занимались ученики младшего и старшего возраста. сэм не был прилежным учеником, но за свои сочинения часто получал за награды. когда сэму было двенадцать лет, умер его отец.надо было зарабатывать деньги. мальчик пошел работать в типографию, а в 16 лет поступил учеником к лоцману. это дело пришлось ему по душе. поэтому и псевдоним выбрал соответствующий «марк твен» (кричит измеряющий глубину матрос — это значит, что пароход может плыть, он не сядет на мель). мировую известность марку твену принесли романы «приключения тома сойера», «принц и нищий», «приключения гекльберри финна», «янки при дворе короля артура». об основных книгах твена: «приключения тома сойера» — весёлая, радостная книга детства. «приключения гекльберри финна» — книга о суровой действительности.
книга константина воробьева “убиты под москвой” стала для меня целым событием. читая ее, я словно услышала голос героя стихотворения а. т. твардовского «я убит подо ржевом»: свои боевыене носить ордена.вам – все это, живые,нам – отрада одна: что недаром боролисьмы за родину-мать.пусть не слышен наш голос, –вы должны его знать.эти строки взяты автором в качестве эпиграфа к произведению, потому что повесть и названием, и настроением, и мыслями перекликается со стихотворением александра трифоновича.ее автор сам прошел через войну – об этом узнаешь и без чтения биографии. так писать невозможно с чужих слов или из воображения – так писать мог только очевидец, участник. повесть “убиты под москвой” константина воробьева, эмоциональна. эта книга особенна еще тем, что в ней сочетаются, с одной стороны, реалистичность, а с другой – глубокое осмысление событий и тонкий психологический анализ поступков героев с высоты прожитых лет.повесть “убиты под москвой” – короткое произведение, включающее в себя целую эпоху. такое ощущение появляется потому, что война, врываясь в человеческую жизнь, влияет на нее, как ничто другое, радикально меняет ее. если в мирной жизни душа развивается, эволюционирует, то на войне в ней происходит ломка: ломаются прежние нравственные ценности, прежний взгляд на вещи. если в мирного времени символом духовных исканий становится дорога, путь, то у константина воробьева – беспорядочное, безысходное метание под обстрелом с воздуха.проблемы, встающие перед человеком на войне, почти те же, что и в мирное время, однако они поставлены настолько остро, что от их решения не скрыться, не убежать. эти извечные проблемы героизма, гуманизма, долга решает для себя курсант алексей ястребов. автор говорит словами рюмина: “судьба каждого вдруг предстала средоточием всего, чем может окончиться война для родины – смертью или победой”. в судьбе одного курсанта словно сконцентрировалась судьба всей россии.актом огромного гуманизма и гражданского мужества стало само слово в защиту тех, кто струсил, спасовал, проявил слабость в тяжелую минуту, “придавленный к земле отвратительным воем приближающихся бомб”, вжавшийся в нее под минометным обстрелом. они, курсанты, не думали о спасении так холодно и расчетливо, как генерал-майор, снявший знаки различия и бежавший с передовой. у них не было времени думать о долге (“он подумал о рюмине, но тут же забыл о мысли, образы и желания с особенной ясностью возникали и проявлялись в те мгновения, которыми разделялись ”), поскольку “тело берегло в себе лишь страх”. тот, кто переборол в себе чувство страха, безусловно, герой. но в остальных, менее сильных духом, автор учит видеть не трусов, а прежде всего людей. обыкновенных. таких же, как те, что не почувствовали еще в жизни настоящего страха, не увидели смерть вблизи, но берутся судить свысока, не имея на то морального права! на протяжении всей повести я задавала себе вопрос: “а как бы я поступила на месте героев воробьева? ” и, честно ответив на него, понимала, что не все в жизни можно разделить на черное и белое, трусость или героизм.к тому же, говорит автор, погибать страшно и противоестественно, но погибать напрасно, бесполезной жертвой, противно самой природе человеческой, тому, что отличает человека от зверя. протест против этого звучит в потрясающей сцене, когда курсанты в отчаянии и бессилии стреляют в горизонт.